Анализ романа «Доктор Живаго»

Признаемся сразу: роман «Доктор Живаго» Пастернака предназначен не для ученика средней школы или по крайней мере не для рядового ученика. Сказать о том, что школьнику трудно читать и тем более понимать роман — не сказать ничего. Ученик поверхностный, выросший на изданиях вроде печально известных «Все произведения школьной программы в кратком изложении», просто закроет книгу, хотя роман и написан ясным языком, без массы придаточных и причастных
оборотов, которые отличали раннего Пастернака, словно спешившего выговориться, высказать сразу несколько мыслей.

Да, трудности такого школяра вполне понятны! Как прикажете нашему старшекласснику, только что вынырнувшему из «Одноклассников», где он
прокомментировал повествование неизвестного, но уже близкого по духу друга о новом фильме чётко и яростно: «Аффгар жжот!» — как ему отнестись к сцене из романа, где Тоня «возвышалась посреди палаты, как высилась бы среди бухты только что причаленная и разгруженная барка, совершающая переходы через море смерти к материку жизни с новыми душами, переселяющимися сюда неизвестно откуда», а это, оказывается, Тоня, жена Юрия Андреевича, сына родила?

А старшеклассник, выученный разбирать произведение традиционных классических построений, отражающих эпоху, её конфликты, проблемы и характеры, столкнётся с невероятным количеством несообразностей, каких-то натяжек, даже чудес (вроде таинственного сводного брата, регулярно спасающего Юрия в ситуациях критических), причём это будет не упрёк нашему умному и
начитанному ученику, потому что в своё время после первых прочтений романа Борис Леонидович сам вдруг увидел, что слушатели и доверенные читатели (а он радостно давал рукопись, волновался, ждал отзывов!) смущены, порой разочарованы, и даже «с несколькими друзьями, не принявшими романа, порвал отношения».

Да и позже многие читатели, не только моя ученица, чьё высказывание стало эпиграфом, даже самые именитые, были категоричны: «Я начал читать, и начало романа мне показало, что автор просто не умеет прозу писать. Какие-то реплики, ремарки в диалогах несусветные. Какая-то неумелость. И вообще я не почувствовал в этой книге ни большой мысли, ни движения, ни реальных картин. Я действительно разочарован, и надо сказать, что и с годами я не сильно изменил
своё мнение об этой книге » — это слова А.И.Солженицына.

Многие друзья Бориса Пастернака, например Анна Ахматова, не очень высоко оценивали его роман: «Гениальный поэт балуется прозой», — именно из-за этой реплики между ними возникло отчуждение. Другие, близкие Пастернаку люди. подмигивая. говорили о главном герое его романа так: «Хорошо. Если бы Юра писал побольше стихов ». Конечно. имелось в виду. что стихи прекрасны, а вот
роман … увы …

Как сам Пастернак относился к тому, что написал? Вернёмся к первому эпиграфу: это цитата из «Бориса Годунова» — размышления старца Пимена над летописью и убеждение, которое разделял, несомненно. и Пастернак, тоже готовый повторить:
… недаром многих лет
Свидетелем господь меня поставил
И книжному искусству вразумил …
Это, наверно, самое главное ощущение Пастернака: он жил в невероятные годы, но ещё он наделён талантом от Бога, значит, обязан рассказать о времени. в котором живёт он и страна. Причём он соотносит свой роман — выдуманный мир! — с летописью, по определению не допускающей фантазии, дающей только правдивую картину происходящего — значит, он так чувствовал!

«Доктор Живаго » — не просто роман, то есть мир вымышленный, созданный фантазией и талантом автора, это реальная Россия, пропущенная через сердце поэта.

А ещё, берясь за роман, Пастернак сознаёт себя слитком благополучно живущим
по сравнению с тем, как живёт Россия, его терзает ощущение того, что он становится молчаливым соучастником преступлений: аресты, репрессии, уничтожение любимых им Мандельштама и Табидзе, самоубийство Цветаевой и Яшвили — роман становится возгласом писателя, вынуждаемого ломать свою душу.

И если в тридцатые годы — начались коллективизация, индустриализация,
борьба с «врагами народа» — поэт спрашивал себя и мир:
и разве я не мерюсь пятилеткой.
Не падаю, не подымаюсь с ней?
Но как мне быть с морей грудною клеткой
И с тем, что всякой косности косней?
то в романе он твёрдо знает: не революция, не борьба, не всяческие перестройки и преобразования мира — смысл в другом, прав именно Юрий Живаго, а не все и всё остальное. Роман как бы становится второй жизнью Пастернака: так он должен прожить, чтобы не пришлось стыдиться каких-то очень важных поступков, где не сумел остаться на высоте духа! И прожить надо было так, как его герои:
в страдании, но и в любви, в бедности, но и в добре.

А начало роману, наверно, было положено в разговоре Пастернака с Ахматовой в мае 1944 года, когда Анна Андреевна предложила Пастернаку написать «Фауста» хх века, нового «Фауста», тот с интересом выслушал и согласился:
— Хорошо, Анна Андреевна, непременно переведу!
— Вы меня не так поняли, — возразила Ахматова. — Не перевести, а написать нового!»

Стал ли «Доктор Живаго» «Фаустом» хх века? Исследователи видят черты, сближающих этих героев: Живаго — доктор, исследующий плоть и дух, он недоволен собой, своей жизнью, страдает от бессилия и познать мир, и изменить жизнь — совсем как Фауст, но тот вступает в сделку с дьяволом ради достижения своих действительно великих целей, а Юрий Живаго никогда на это не пойдёт, и в этом главное отличие.

Если говорить о сюжете, то в пересказе он достаточно прост: основная линия — любовь доктора Юрия Андреевича Живаго и учительницы Ларисы Антиповой. Соединила их мировая война, а затем Гражданская война на Урале. К моменту второй встречи у каждого была семья, дети, но муж Лары, ставший беспощадным большевиком, обвинён прежними соратниками и кончает жизнь самоубийством, а Лара вынуждена бежать с помощью соблазнившего её в юности Комаровского.

Жену Юрия Тоню как дочь известного либерального деятеля высылают
из страны, а оставшийся одиноким доктор после Гражданской войны попадает в самые низы советского общества. Забывает о том, что у него есть диплом врача, бросает любимую работу, ведёт жалкую жизнь зятя своего бывшего дворника и, обзаведясь «липовыми документами», хватается за любую никчёмную работу, а потом умирает от сердечного приступа в переполненном душном трамвае.

Лара случайно оказывается на его похоронах, прощается с его прахом и потом исчезнет из романа, то ли умершая, то ли пропавшая в лагере, а их дочь вырастет в детдоме, ничего не зная о том, кто она и кто её родители.

Останется тетрадь стихов Юрия Живаго – и бесконечные споры и о герое, и о романе. Д.Быков видит в произошедшем символический смысл: «Лара — Россия … роковая женщина и роковая страна, притягивающая к себе мечтателей, авантюристов, поэтов. Антипов-Стрельников-Расстельников — влюблённый в Лару радикал, революционер … Комаровский — образ власти и богатства …
Юрий Живаго — олицетворение русского христианства… жертвенность и щедрость.
Россия никогда не достаётся поэту – между ними вечно встаёт то всевластная жестокость старого мира, то всевластная решимость нового … »
Роман «Доктор Живаго» автобиографичен: в него вошли и воспоминания о московском детстве, и поэтическое многоголосье Серебряного века, и уральские впечатления Первой мировой войны, и голодные годы войны Гражданской с её восторженным предчувствием невиданных перемен и наступившим тяжким осознанием бесчеловечности происходящего — всё то, что пережил сам Пастернак. Но в романе это не Пастернак, конечно! И автор создаёт своё второе я — Юрия Живаго, наделяя его и своими чертами, и теми, которые необходимы герою, оказавшемуся в гуще этой жизни: он более чуток, проникновенен, поэтому он поэт, но не по занятиям, а по духу.

Но одновременно он всё равно Пастернак, и мы всем классом долго гадали, мог ли сам впавший в нищету, всего лишившийся, бродящий по дворам и зарабатывающий пилкой дров Юрий Живаго смотреть на старых друзей, Гордона и Дудорова (они, говорит автор, принадлежали к хорошему профессорскому кругу), которые то спорили, то учили его жить, а доктор думал: «Дорогие друзья, о, как безнадёжно ординарны вы и круг, который вы представляете, и блеск, и искусство ваших любимых имён и авторитетов! Единственно живое и яркое в вас — это то, что вы жили в одно время со мной и меня энали».

«Да это же сам Пастернак, на мгновенье выглянувший из-за спины Юрия Андреевича», — такой вывод сделал класс.

А в жизни Юрий Живаго — врач, то есть и исследователь, и целитель, он доктор, который всегда в гуще страданий, но не зависит от идей, он убеждений, от идеологий, зато может поставить диагноз: что происходит с человеком и с обществом.

Но важно ещё и то, что доктор — центр романа, все персонажи сопоставляются с Юрием Живаго, на всех «ложится отсвет его личности, каждого просвечивает его беспощадное зрение – взгляд поэта», очевидно, именно в этом и состоит замысел композиции: бесчисленные встречи героя со всеми остальными персонажами показывают, какие перемены происходят с душами остальных героев.

Причём автор видит и нас убеждает, что душу живую сохраняет только тот, кто не поддался соблазнам новой жизни, великой борьбы и победы над старым миропониманием.

Итак, Юрий Живаго — образ, высвечивающий души всех остальных персонажей, но
писатель делает очень необычный выбор: кроме поэтического дара, что, конечно же, очень много, у доктора нет иных выделяющих его черт. «Важно, что у обычного человека, ничем не выделяющегося из толпы, не наделённого никакими индульгенциями, — есть врождённое общечеловеческое право не разделять заблуждений эпохи, не убивать себе подобных, не ходить в общем строю».

А поскольку с его стихами (гениальными!) мы познакомимся только в финале романа, получается, что он защищён не своей гениальностью, а
лишь душевными качествами, которые очень точно передала Лара, плачущая у гроба умершего возлюбленного: «Загадка жизни, загадка смерти, прелесть гения, прелесть обнажения, это пожалуйста, это мы понимали.

А мелкие мировые дрязги вроде перекройки земного шара, это извините, увольте, это не по нашей части»: Революция здесь именно мелкие дрязги, поскольку для Пастернака искомая истина обретается над ней, революция к истине не имеет никакого отношения: единственный ответ на борьбу идей, противостояние армий, правительств, войны и революции, требующие от человека полной, всеобщей захваченности, самоотверженности, даже самоотречения, — это любовь. (Та самая невыносимая любовь-нежность, которая заставляет Юрия Андреевича брести к заснеженной рябине: «Она была наполовину в снегу, наполовину в обмёрзших листьях и простирала две заснеженные ветки навстречу ему. Он вспомнил большие белые руки Лары, круглые, щедрые и, ухватившись за ветки, притянул дерево к себе. Словно сознательным ответным движением рябина осыпала его снегом с ног до головы. Он бормотал, не понимая, что говорит, и сам себя не помня:
— Я увижу тебя, красота моя писаная, княгиня моя, рябинушка, родная кровинушка.

Print Friendly
Print Friendly
Поделитесь своим мнением
Для оформления сообщений Вы можете использовать следующие тэги:
<a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

© 2016 Инфошкола