Дорога в поэме Мертвые души

ДОРОГА И ПУТЬ. ПОЭМА О КОЛЕСЕ

Аннотация: анализируя поэму Гоголя, автор разводит понятия «дорога» и «путь», рассказывая о похождениях Чичикова, и соединяет их, когда Чичиков под пером Гоголя понимает, что «оступился от прямого пути», что у него «нет любви к добру», то есть вместе со своим создателем идёт путём «из тьмы на свет».

Ключевые слова: дорога и путь — понятия географическое идуховное; дорог много — путь один; сиюминутное и вечное; корысть, кружение по Русской земле, переворот в душе Чичикова, великий замысел «великой поэмы»; метафора колеса — поэтический код «Мёртвых душ».

Дорога и путь в поэме Гоголя то сходятся, то расходятся два понятия: дорога и путь. Дорога — это движение в пространстве, по карте России, от города к городу, от деревни к деревне. Это следование вдоль почтовых станций и верстовых столбов. Дорога — понятие географическое, путь — духовное.

«Я есмь путь», — говорит Христос. Если придерживаться окончательного плана поэмы, который был определён в конце сороковых годов (время создания «Выбранных мест из переписки с друзьями»), то это тот путь, на который предстоит выйти Чичикову.

Ибо третьего пути, как сказано в Священном Писании, нет. А Евангелие, как сказано во втором послании апостола Петра, может быть названо «путём истины» или «пугём правды».

Путь к Христу — это суровый обет, данный себе, узкий путь (дословно: «обременённый» скорбью путь). В Иисусе цель идентична пути.

Путь может определиться в дороге, но он никогда не сольётся с нею. Дорог много, а путь один. В июне 1842 года Гоголь пишет В.А.Жуковскому: «Небесная сила поможет взойти мне на ту лестницу, которая предстоит мне, хотя я стою на нижайших и первых её ступенях».

Путь — план Бога по спасению человека (см. Деяния, 3-10), и, печатая первый том -Мёртвых душ», Гоголь это знал: «Давно остывши И угаснув для всех волнений и страстей мира, я живу своим внутренним миром».

Первый том, по его убеждению, лишь «преддверие немного бледное той великой поэмы, которая строится во мне и разрешит, наконец, загадку моего существования».

Всё это говорится на пороге второго тома, к концу которого перед ЧичиKOBblM нарисуется его путь.

Корыстные кружения по Русской земле, то и дело разрешаясь кризисами, должны в критической точке перевернуть его душу.

Как ни парадоксально, но здесь пути и дороги автора и его героя сходятся. «Великая поэма» «строится» В самом Гоголе, который не отделяет её от себя, а себя от Чичикова.

Уже в 1842 году он понимает, что «мертвыми душами» дело не ограничится, что пощады попросит сама корысть. У Чичикова одни грехи, у Гоголя другие. Но без очищения от греха спасения нет.

Читайте также:  Краткое содержание Мертвые души

«Грехов, указанья грехов желает и жаждет душа моя! — пишет Гоголь в июле 1842 года. — Если б вы~ знали, какой теперь праздник совершается внутри меня, когда открываю в себе порок».

Не тот ли это праздник, который должен воспраздновать и его герой в финале «великой поэмы»?

Оттого она и «великая», что велик её замысел и замысел жизни самого Гоголя.

Встать на лестницу, на которую желает взойти он, предстоит и «подделывателю фальшивых бумаг».

Полное название поэмы — «Похождения Чичикова, или Мёртвые души». «Похождвния» точно передают первоначальную идею Гоголя. Чичиков в поэме «похаживает», можно даже сказать, веселится, и путешествие его скорей походит на авантюрные приключения, чем на серьёзное предприятие. Он легко катит в своей бричке, легко обделывает дела.

Слово «похождения» и включает в себя эту лёгкость, эту ветреность. Дальняя перспектива не просматривается: что попадётся под руку, то и идёт в производство.

Это странствование по верхам, сюжет удачи (или, наоборот, провала), шутовство и актёрство.

Первые главы «Мертвых душ» — классический плутовской роман, столь распространённый как жанр в XVIII и начале XIX века.

Владимир Даль так толкует слово «похождение»: «Приключение, случай, происшествие с кем-либо, в особенности в странствовании». Путешествие Гулливера, скажем, нельзя назвать похождениями, ибо это не приключение, но весьма капитальный сюжет.

Похождениями можно считать приключения Хлестакова в «Ревизоре». Отличие от «Мертвых душ» одно. Чичиков дурачит сознательно, Хлестаков по наитию. В дороге он проигрывает свои отпускные пехотному капитану, а заехав в город N, восстанавливает потерю за счёт городничего и компании.

«Мертвые души» зародились в стихии «Ревизора», в стихии безудержного смеха и дорожных казусов, да и забрезжили они в воображении Гоголя в одно время с «Ревизором», осенью
1835 года. В начальных главах отчётливо виден почерк творца Хлестакова. В конце той осени Гоголь писал м.п.Погодину: «Смеяться, смеяться давай теперь побольше. Да здравствует комедия!» Но, как всегда у Гоголя, к комедии примешалась трагедия.

Понимая, что поэма Гоголя — вымысел, попробуем всё-таки соотнести маршрут Чичикова с почтовой картой 30-х годов XIX века.

Чичиков совершает объезд русской провинции по кругу, И диктует ему этот выбор его колесо, точней метафора колеса, являющаяся поэтическим кодом «Мертвых душ».

С «колеса» они начинаются (разговор двух мужиков у стен кабака о колесе брички приезжего) и им кончаются: колесо выносит тройку Чичикова из города N не тогда, когда этого желает
Чичиков, а по своему усмотрению. Колесо почти что рок и высшая воля. Стоит ему сломаться, как меняется маршрут брички, стоит восстановиться, и вновь Чичиков отправляется не туда.
Мужики, глядя на приезжего, спрашивают один другого: а доедет ли колесо его брички до Казани или до Москвы или нет?

Читайте также:  Краткое содержание поэмы Гоголя "Мертвые души"

По названию этих городов можно хотя бы установить, в какой точке Российской империи пребывает в настоящее время Чичиков. То, что он когда-то жил в Москве, мы узнаём из рассказа о его молодости (одиннадцатая глава) и от Петрушки, который в споре со слугой помещика Платонова, кто из их хозяев больше путешествовал, называет Кострому, Нижний Новгород, Ярославль и Москву.

Сам Чичиков мимоходом указывает на губернии, где побывал: Симбирская, Рязанская, Казанская, Московская, Пензенская и Вятская. Все они связаны с Волгой, как Кострома, Нижний и Ярославль.

В рязанских лесах грабит проезжих шайка капитана Копейкина (по версии почтмейстера — шайка Чичикова), Рязань стоит на Оке, впадающей в Волгу, Вятка на реке Вятка, впадающей в Каму, приток Волги, Казань и Симбирск — волжские города, Пензенская губерния раскинулась в границах приволжской возвышенности, переходящей в приволжскую лесостепь. Кострома и Нижний Новгород — города на Волге.

Там, где речь идёт о крестьянах, купленных Чичиковым, поминаются Царёво-Кокшайск и Весьегонск. Весьегонск находится в Тверской губернии и имеет пристань на Волге. Царёво-Кокшайск (ныне Йошкар-Ола) — это место, для которого, как сказано в Российском энциклопедическом словаре (2001), «главная река Волга». .

Таким образом, тройка Чичикова описывает круг, охватывающий центр России и держащую её историческую вертикаль Волгу. Волга пролегает в пределах коренной России, родины предков и родины русского языка. Волга — ствол России, вокруг которого разбросаны его плодоносящие ветви. Земли помещика Тентетникова во втором томе разрезает судоходная река. На ней стоит пристань. А в первом томе среди купленных Чичиковым крестьян есть бурлаки, что волокли по
берегам большой реки тяжёлые барки. Да и город, где происходит действие второго тома, «расположен недалеко от обеих столиц», стало быть, и от Волги.

Гоголь даёт ему не очень звучное название Тьфуславль, предполагающее звуковое сходство с Ярославлем и наличие пародийного элемента. И куда же направляется из Тьфуславля Чичиков? Ясно, что не в Херсонскую губернию, куда намерен «пересепитъ» мёртвых крестьян. И не на литовскую границу, где ему не повезло с афёрой на таможне.

На прежней дороге он «далеко отшатнулся от пути», «демон-искуситель сбил, совлёк с пути, сатана, чёрт, исчадье!» (его собственное признанье). Значит, надо отрываться от демона, чёрта и сатаны. Дороги Чичикова всегда кружили вокруг его мечты об «имуществе». По «кривым дорогам» и влекло его «кривое колесо». В конце второго тома «снегу выпало довольно», «дорога, как говорит Селифан, установилась», и с колёс пришлось перейти на «полозки».

Читайте также:  Образ Чичикова

На полозках можно и в Сибирь укатить. Но там нет крепостного права, стало быть, нет и крепостных душ. Если, как считает почтмейстер, Чичиков — капитан Копейкин, то перед ним открывается перспектива реализовать свой талант в стране капитала, в Америке. Но, как видно, пути автора и его героя пролегают по родной земле. Чичикову пора подумать «о благоустройстве душевного имущества», ибо «без этого не установится благоустройство земного имущества».
Откупщик Муразов напутствует его: «Подумайте не о мёртвых душах, а о своей живой душе, да с Богом на другую дорогу!»

Колея установилась, затвердела, и Чичиков выезжает из города в одно время с разорившимся помещиком Хлобуевым. Хлобуев едет собирать деньги на храм, Муразов советует Чичикову: «Поселигесь В тихом уголке, поближе к церкви».

О «тихом уголке» где-нибудь недалеко от Москвы, где можно уединиться, думал и Гоголь. Помянутый «уголок» часто мелькает в его письмах. Не раз слышим мы о нём И В поэме.
Перед отъездом Чичиков кается: «Покривил, не скрою, покривил. Что Ж делать! Но ведь покривил только тогда, когда увидел, что прямой дорогой не возьмёшь и что косой дорогой больше напрямик. Не так иду, далеко отступился от прямого пути, но уже не могу! Нет
большого отвращенья от порока, огрубела натура, нет любви к добру. Нет такой охоты подвизаться для добра, какова есть для полученья имущества».

На этот раз в его речи нет лжи, нет жалоб на превратности судьбы и преследования со стороны врагов. И пусть спустя минуту в нём вновь воскреснет лицемер и он за тридцать тысяч вернёт и отобранную шкатулку, и деньги, сошьёт новый фрак наваринского дыма с пламенем (прежний
порвал от отчаяния в тюрьме), «это», как замечает Гоголь, «была развалина прежнего Чичикова».

Он сравнивает состояние его души «с разобранным строением, которое разобрано с тем, чтобы строить из него же новое; а новое ещё не начиналось, потому что не пришёл от архитектора определительный план, и работники остались в недоумении».

О каком строении идёт речь? Скорей всего, это дом со светлыми комнатами и обретённым, наконец, покоем. Но кто же «архитектор»? Не «небесный» ли архитектор имеется в виду? Да
и кто, кроме Него, окропивши душу Чичикова живою водой, способен разобранное строение превратить вновь в целое?

Только Он. Он успокоит, Он поднимет, даст силы. И, простив ему всё, спасёт. На это надеется, в том числе для себя, и Гоголь. Если вглядеться в ход второго тома, пути Чичикова и Гоголя, как неэвклидовые прямые, пересеклись.

Print Friendly
Print Friendly
Поделитесь своим мнением
Для оформления сообщений Вы можете использовать следующие тэги:
<a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

© 2016 Инфошкола