Характеристика Понтия Пилата

Один из главных героев романа Булгакова «Мастер и Маргарита» — пятый прокуратор Иудеи, всадник Понтий Пилат.

Прежде всего отмечу необыкновенную не только физическую, но и психическую силу натуры. Думается, только благодаря ей «плод запретной любви» — внебрачный сын «короля-звездочёта и дочери мельника, красавицы Пилы» — смог достичь своего положения.

В прошлом это опытный и мужественный воин. Его голос сорван командами не только в сухой пыли городов, но и в страшном месиве схваток с дикими и воинственными германцами, то и дело осаждающими северные рубежи Империи.

Можно не сомневаться: не один лишь командир первой кентурии, гнусавый урод Марк, метко прозванный Крысобоем (чуть было не расставшийся с жизнью в Долине Дев), а десятки, если не сотни соратников Пилата — воины всех подчинённых ему кентурий — самой своею жизнью обязаны этому человеку — всаднику Золотое копьё, не предавшему ни одного из них.

Равно Пилат и могущественный деятель. Железной рукой вершит он судьбы вверенных ему областей. Природный ум, сильная воля и житейский опыт позволяют прокуратору с лёгкостью выходить из самых затруднительных ситуаций. Задолго способен он предсказать ход текущих событий, привык быть хозяином положения, при случае не побоится и взять ответственность на себя.

Правда, Пилат вспыльчив, и окружающие не всегда способны предугадать, в сколь причудливые формы изольётся его гнев. В минуты боя гнев придаёт силы, спасая жизнь; в обманчивой тишине дворцов может затмить разум и стать угрозой не только благополучию или карьере, но даже и самой жизни.

Впрочем, при необходимости грозный правитель Ершалаима умеет прекрасно владеть собой — подходящую к случаю роль он сыграет, как прирождённый актёр. Вспомним хотя бы финал диалога с мрачным первосвященником Каифой — того, что состоялся «четырнадцатого числа весеннего месяца нисана» «на верхней террасе сада у двух мраморных белых львов, стороживших лестницу», того, в котором окончательно решилась участь нищего философа Иешуа:

«Прокуратор хорошо знал, что именно так ему ответит первосвященник, но задача его заключалась в том, чтобы показать, что такой ответ вызывает его изумление. Пилат это и сделал с большим искусством. Брови на надменном лице поднялись, прокуратор прямо в глаза поглядел первосвященнику с удивлением.

— Признаюсь, этот ответ меня поразил, — мягко заговорил прокуратор, — боюсь, нет ли здесь недоразумения …

Да, Пилат способен подавить охватывающий его гнев — тот, что уносит, «удушая и обжигая», «самый страшный гнев — гнев бессилия»: «Что ты, первосвященник! – чеканит он слова Каифе. — Кто же может услышать нас сейчас здесь? Разве я похож на юного бродячего юродивого, которого сегодня казнят? Мальчик ли я, Каифа? Знаю, что говорю и где говорю. Оцеплен сад, оцеплен дворец, так что мышь не проникнет ни в какую щель! Да не только мышь, не проникнет даже этот. Как его … из города Кириафа».

Прокуратор Иудеи не знает, как зовут уроженца Кириафа, или просто не желает марать уста его именем? Он, как видно, вообще презирает людей. Но что же тут удивительного? Ведь ему давно знакомы все их замашки и правила.

Своими глазами видел Пилат, как при случае бросаются они всем скопом на одного, словно «собаки на медведя». Тут уж не жди пощады. Ведома игемону и их странная любознательность — к примеру в вопросах о «государственной власти», и то, как торопятся они зажечь светильники, чтобы лучше разглядеть лицо говорящего. А эта страсть к деньгам?

Тем сильнее, тем пронзительнее будет удивление, когда столкнётся он с другой реальностью — с правдой «бродячего юродивого» из города Гамалы: « … итак, Марк Крысобой, холодный и убеждённый палач, люди, которые, как я вижу … тебя били за твои проповеди, разбойники Дисмас и Гестас, убившие со своими присными четырёх солдат, и, наконец, грязный предатель Иуда — все они добрые люди?
— Да, — ответил арестант.
— И настанет царство истины?
— Настанет, игемон, — убеждённо ответил Иешуа.
— Оно никогда не настанет! — вдруг закричал Пилат таким страшным голосом, что
Иешуа отшатнулся».

Тем болезненнее будут потом и муки совести, тем глубже и значительнее прозрение. Прозрение человека, полагавшего, что для него уже нет и не может быть ничего нового на этой бренной и бесконечно грустной земле.

«Но помилуйте меня, философ! – молит Пилат в своих снах (не правильнее ли назвать их кошмарами?), что одолевают с тех пор, как встал на его пути бездомный бродяга Иешуа. Неужели вы, при вашем уме, допускаете мысль, что из-за человека, совершившего преступление против кесаря, погубит свою карьеру прокуратор Иудеи?»

И всякий раз следует открывающее душу признание: «Разумеется, погубит. Утром бы ещё еще погубил, а теперь, ночью, взвесив всё, согласен погубить. Он пойдёт на всё, чтобы спасти от казни решительно ни в чём не виноватого безумного мечтателя и врача!».

Любопытно, что автор даже наделил своего героя тяжкой болезнью, «от которой болит полголовы», — мигренью. Болезнь эта издавна считалась верной спутницей эпилепсии.

Булгаков мог узнать об этом ещё в годы своей юности — учась на медицинском факультете Университета Св. Владимира. Однако сейчас важнее другое: несомненная черта людей подобной организации – наряду с болезненной гордостью, подозрительностью или, скажем, брезгливостью — исключительная, прямо-таки феноменальная честность. Она-то и делает переживания Пилата особенно мучительными: что же помешало ему спасти от смерти беднягу Иешуа? В самом деле, что?

«Трагедия кричащей совести, — это справедливый итог переживаниям Пилата, суд, от которого нельзя уйти, который нельзя обмануть, становится одной из глубинных тем романа. Это очень не бытовая тема.

Сознательно ли Булгаков сделал своего героя таким? Или он угадал его природу своей интуицией — интуицией гениального художника? Предлагаю судить об этом самому читателю.

Поделитесь своим мнением
Для оформления сообщений Вы можете использовать следующие тэги:
<a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

© 2017 Инфошкола