Мир чеховских героев

Чехов – великий, истинно русский писатель, смотревший в самый корень души русского человека. Писатель, который мог бы объяснить почему именно так, а не иначе растет это невиданное растение, который мог бы вывести и поднять на свет и рассмотреть на солнце прожилку каждого листочка этого редкого вида оливка или финика.

Ольга Леонардовна Книппер-Чехова говорила  о том, что он всегда говорил: “Россия — это наш сад. Сад, который нам пора возделывать.

Проблема в том, что мы живем и продолжаем жить по Чехову, как и  100 лет назад (по Чехову, но совсем не по-чеховски). Одному чеховскому герою однажды, во время завтрака, приказчик докладывал, что из соседней деревни Пестрово мужики стали уже сдирать соломенные крыши, чтобы кормить скот (рассказ конца XIX века “Черный монах”). Ни одно животное сегодня не хрюкнет и не заблеет, а то и не мяукнет даже, если проехать на машине по деревням, например, Волгоградской области.

Россия — это сад. Но мир чеховских героев- это не просто сад. Это целый ботанический сад. Огромный “ботанический сад” цельных характеров, которые цветут пышным цветом и постоянно растут.

“Вишневый сад”?.. Сад должен быть продан? Ему суждено погибнуть?  Как часто мы видим вокруг себя этих “деловых” женщин, business-women тире Глаголевых (рассказ “Бабье царство”)? Не часто, но бывает. Как часто мы видим заколоченные дома (дома Раневcких) и опустевшие сады в глубинках России? Как часто мы видим теперь Гаевых, что утешают свое горе стуком бильярдных шаров?

“Похоже, что все были влюблены, разлюбили, и теперь ищут новых увлечений”, — определял Антон Павлович суть общественной мысли своего времени. После гибели Александра II глухое безвременье наполнило страну — те, кого еще не так давно окрыляли либеральные идеи, теперь писали ненужные бумаги и играли в винт. Созерцая беспросветную окружающую их ложь, они вдруг заговорили о том, что свобода есть благо и что без нее нельзя, как без воздуха, но надо подождать…

Тема деградации личности занимает особое место в рассказах Чехова. Прежде всего это рассказы “Человек в футляре”, “Крыжовник”, и “О любви”. Но все же, кто есть на самом деле эти Беликовы и Алехины?.. Кому предоставил писатель футляр в три аршина?

С теми, о ком речь пойдет в маленькой трилогии, случилось нечто странное. И даже более чем… Вполне образованные люди, которых не назовешь обывателями, — учитель, помещик (по словам автора, скорее похожий на профессора или художника) и чиновник — начинают попросту запрещать себе думать! Теперь, извините, их не назовешь и интеллигенцией.

Психическое подавление интеллекта у каждого протекало по-своему.

Так, у Беликова, например, фобия открытого пространства  переросла в боязнь действительности вообще. Быть может, тут явление атавизма. Ведь достаточно только среды, некой эпохи для развития реверсии. Монархия или тоталитаризм на Руси в это время — все равно. Ты принимаешь догму и существуешь безопасно и обеспеченно, даже в достатке; но при этом, как человек образованный ты понимаешь, что все это: порабощение, скрытое под миф, не более того.

И в тоже время вернуться назад — рисковать своим состоянием, семьей, личной безопасностью ты не можешь: круг замкнулся. И тогда уже хочется спрятаться, уйти как рак-отшельник или улитка в свою скорлупу. И у Беликовых было весьма предостаточно “сачков”, “чехлов”, дабы внушить трепет даже мощным “шмелям”, летающим по “болоту”: “Зонтик у него был в чехле и часы в чехле из серой замши…; и лицо, казалось, тоже было в чехле, так как он все время прятал его в поднятый воротник…, носил темные очки, фуфайку, уши закладывал ватой”.

Халат, колпак, ставни, задвижки, целый ряд всяких ограничений и запрещений одного только учителя древнегреческого — и все в городе уже стали бояться всего. Бояться громко говорить, посылать письма, знакомиться, читать книги, бояться помогать бедным, учить грамоте… Получалось, что беликовщина еще и заразна. А как тогда от нее убережешься! Но о каждом герое трилогии подробнее.

С места постоянной службы Николая Ивановича Чимша-Гимолайского как-то вдруг потянуло на волю, ему загорелось купить себе маленькую усадебку где-нибудь на берегу реки или озера. С садом, цветами, фруктами, скворешнями, карасями в прудах и … и непременно с крыжовником! (??).

И он ушел. Ушел из города, от борьбы, от житейского шума. Ушел и спрятался у себя в усадьбе. Но прежде он женится на старой некрасивой вдове, которую вскоре и похоронит (бедняжка не выдержит постоянных экономий супруга). Все это Николай Иванович сделает безо всякого чувства и только из-за того, что у несчастной водился некоторый капиталец, позволивший ему осуществить свою мечту.

Вот как описывает свой визит к брату Иван Иванович Чимша-Гималайский: “Вхожу…<…>, он сидит в постели, колени покрыты одеялом; постарел, располнел, обрюзг; щеки, нос и губы тянутся вперед, — того и гляди хрюкнет в одеяло.<…> Это уж был не прежний робкий бедняга-чиновник, а настоящий помещик, барин. Он уж обжился тут, привык и вошел во вкус <…>”.

— Я знаю народ и умею с ним общаться, — говорил он. — Меня народ любит. Стоит мне только пальцем шевельнуть, и народ для меня сделает все, что захочу.

— Образование необходимо, но для народа оно преждевременно.— произносил он теперь, точно министр, с умной и доброй улыбкой…

Познакомившись с Лугановичами, судья Павел Константинович Алехин (рассказ “О любви”) уже не мог с ними разлучиться. Анна Алексеевна, супруга, женщина молодая, прекрасная, добрая, интеллигентная и обаятельная, сразу же понравилась ему. И он почувствовал в ней существо близкое, уже знакомое, точно это лицо, эти приветливые, умные глаза он видел когда-то в детстве.

Чуть позже она и сама признается ему: “Тогда, весной, когда вы приходили обедать, вы были очень интересны и …, и я даже увлеклась вами немножко. Почему-то часто в течение лета вы приходили мне на память…”

Тайна сия великая есть. Но не трудно будет догадаться, что эти люди любят друг друга. Удивительно то, как эти люди поведут себя дальше. Алехин до конца дней своих готов был “радовать” Лугановичей своими визитами. В греческой мифологии богиня любви Афродита превратила в растение бессердечного юношу. И у всех цветов этого вида теперь цветок всегда с опущенной головой, он смотрит в ручей.

Анна Алексеевна имела двоих детей от мужа, которому было больше сорока лет. Приезжая, Алехин всякий раз видел по ее глазам, что она ждала его; и она сама признавалась ему, что еще с утра у нее было какое-то особенное чувство… (и только). Смело уподобим мы Анну Алексеевну какому-нибудь небольшому кактусу цереусу.

— Я люблю нежно и глубоко, — цинично рассуждал судья Алехин, — но к чему может привести наша любовь, если у нас не хватит сил бороться с нею? Другое дело, если бы у меня была красивая интересная жизнь, если б я, например, боролся за освобождение родины или был знаменитым ученым, артистом, художником…

Разлука, так кстати введенная автором (Лугановича назначили председателем, в одной из западных губерний), сыграла здесь самую положительную роль — их мучениям пришел конец. И еще более циничный Алехин вновь заметил:

— О, как ненужно, мелко и как обманчиво было все то, что нам мешало любить.

Председательство для Алехина выходит на первый и единственный план.

В семействе двудольных растений с очень оригинальным внешним обликом насчитывается около 1500 видов. Диапазон, то есть глубина авторского замера, глубока, как Марианская впадина, а ареал (место обитания) психологических типиков, типажей широк, как лабрадорская пустыня.

Группу персонажей произведений Чехова тоже можно выделить в это семейство растений. И если присмотреться внимательнее, то можно отыскать среди чеховских героев их немалое количество. Как мы уже сказали, к семейству “кактусовых” можно отнести персонаж Анны Алексеевны (рассказ “О любви”). А особенно среди этого семейства выделяются главные герои рассказа “Ионыч”. У кактусов толстые, ярко-зеленые, мясисто-сочные стебли. И если взять портретную характеристику Ионыча и наложить ее, как кальку, на внутренний мир, то есть психологию героя, то мы получим должный результат.

Дмитрий Ионыч Старцев полюбил Екатерину Ивановну, как кактус, и расцвел. Расцвел, как цветут весной редкие виды кактусов — один раз в жизни.

Старцев полюбил сильно: сначала он потихоньку затлел, а потом стал сгорать от страсти. Но как ни странно это ни к чему не привело. Чехов постоянно держит читателя в напряжении. Он постоянно держит перед глазами читателя миф о наказании Афродиты, поэтому рассказ “О любви” и “Ионыч” имеют сквозную лирическую тематику. Следовательно автор не случайно вводит в рассказ сцену на кладбище. И злоумышленно заставляет своего героя побродить по нему в одиночестве несколько часов ночью. Памятник итальянской актрисе Дементи в виде часовни, белые кресты и само кладбище — это определенный символ. Символ, который отсылает нас к той же богине проказнице Афродите.

Однако, когда Екатерина Ивановна уехала в Москву поступать в консерваторию, он успокоился и зажил по-прежнему. Он потратил остаток жизни на разговоры и игру в винт и практику. Старцев огрубел, пополнел раздобрел и неохотно ходил пешком. “Он одинок”, — пишет Чехов. Он “с мясистым затылком” летает на тройке с бубенцами, и похож не на человека, а на языческого бога.

Старцев постепенно превратился из человека в мясистый кактус. Это было постепенное угасание души. Живется ему скучно, и ничего его не интересует.

Ну, а Котик? А Котик играет по-прежнему на рояле каждый день часа по четыре и каждую осень уезжает с матерью в Крым.

Некоторые люди после прочтения “Ионыча” передергивают плечами как после холодного клюквенного или брусничного морса. Как есть в медицине реакция Кумбса на выявление антител к эритроцитам и как есть в медицине резус фактор, так, наверное, и есть в литературе прямая реакция Чехова.

Поделитесь своим мнением
Для оформления сообщений Вы можете использовать следующие тэги:
<a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

© 2017 Инфошкола