Печорин и Вера

Аннотация. В статье рассматривается одна из сюжетно-психологических линий повести «Княжна Мери»: Печорин и Вера. В центре внимания автора находятся прощальное письмо Веры и плач Печорина.

В образе Веры многие критики и литературоведы увидели только бледную схему и этому образу отводили в своих работах всего лишь несколько строк. Например, на вопросы: «Что такое Вера? Почему та, которую он больше любит, занимает меньшее место в рассказе?» — предлагает следующий ответ: «Здесь уязвимое место: только в войне с ним и он и другие становятся интересны. Печорин не в силах заключить мир, потому что тогда всё сразу станет неинтересно … только буря в душе и в действиях — вот его удел».

По мнению Л.Вольперт, Лермонтов «посмел создать привлекательный образ неверной жены и фактически оправдать супружескую измену». Исследовательница отмечает многие черты сходства и «духовной близости» Веры и Печорина: «ореол таинственности» (мы ничего не знаем о её прошлой жизни); «то же неприятие жизни, то же ощущение несчастливости своей судьбы»; «она не только способна к проницательному самоанализу и критической самооценке, но и смогла ближе всех при близиться к «разгадке» Печорина»: «редкое по искренности и эмоциональному накалу исповедальное письмо — своеобразный аналог дневнику Печорина»

В книге игумена Нестора есть и очень спорные высказывания, и тонкие психологические наблюдения, и глубокое понимание драматических отношений Веры и Печорина. Автор монографии, реконструируя «зашифрованную историю печоринской любви к Вере», предполагает, что «страдания несчастной любви имели не односторонний, а обоюдный характер для участников драмы», что, возможно, «в прошлом в отношениях с Верой он перенёс жестокую драму отверженности».

Они по-настоящему любили друг друга, но Вера, понимая, что Печорин никогда не женится на ней, в конце концов «из покорности к маменьке» выходит замуж и тем самым наносит ему сильную душевную травму. Однако исследователь не учитывает некоторые факты. Из разговора Печорина с Верой во время их первой встречи в Пятигорске мы узнаём, что раньше, когда они любили друг друга, Вера уже была замужем.

Печорин уже видел на бульваре её второго мужа, «хромого старичка», и в своём журнале отметил, что «она вышла за него ради сына». Неубедительным является и главное утверждение исследователя о том, что «его чувство К ней нисколько не стало меньше», что Печорин сохранил к ней «необыкновенно глубокую» любовь, а решающим аргументом для доказательства этого становится реакция Печорина на письмо Веры. Но в тексте повести мы видим, как на смену страстным чувствам «первого человека» в Печорине вскоре пришла едкая ирония «второго человека».

Кроме того, вышеизложенной реконструкции «несчастной любви» Печорина и Веры противоречит, видимо, правдивый рассказ самого Печорина в гостиной у княгини Лиговской, рассказ, в котором они оба представлены в самом выгодном свете: «Мне стало жаль её … Тогда я рассказал всю драматическую историю нашего знакомства с нею, нашей любви, — разумеется, прикрыв всё это вымышленными именами. Я так живо изобразил мою нежность, мои беспокойства, восторги; я в таком выгодном свете выставил её поступки, характер, что она поневоле должна была простить мне моё кокетство с княжной».

Без сомнения, Вера занимала в жизни Печорина особое место (« … воспоминание о ней останется неприкосновенным в душе моей … »). Он был очень взволнован, когда услышал от Вернера о «даме из новоприезжих», блондинке с чёрной родинкой на правой щеке («моё сердце точно билось сильнее обыкновенного»}, и сразу признался: « … уверен, узнаю в вашем портрете одну женщину, которую любил в старину…» Но не радость, а грусть вызвал у Печорина её приезд в Пятигорск: «когда он ушёл, ужасная грусть стеснила моё сердце».

С нашей точки зрения, Вера, полюбив Печорина и став его «рабой» («ты знаешь, что я твоя раба … »), осталась для него в прошлом, осталась только как дорогое воспоминание о «молодости со своими благотворными бурями», и теперь его чувство к ней, по его же признанию, есть всего лишь «жалкая привычка сердца».

Невозможно сохранить «необыкновенно глубокую любовь» к женщине, ставшей «рабой любви», ибо источником такого чувства является «идеальное», а не «рабское» начало в человеке. Подтверждением этому в русской классической литературе является, например, изображение любви в повести Н.Карамзина «Бедная Лиза» или в драме А.Островского «Бесприданница».

А противоположными примерами могут послужить образы «простой» и «милой» Татьяны в «Евгении Онегине» и «прекрасной, доброй, славной» Дуни в «Станционном смотрителе», Марьи Болконской в романе Л.Толстого «Война и мир» и героини рассказа И.Бунина «Чистый понедельник».

Печорин, кажется, искренне не понимает такой преданной любви к себе со стороны Веры: «За что она меня так любит, право, не знаю! Тем более что это одна женщина, которая меня поняла совершен-но, со всеми моими мелкими слабостями, дурными страстями … Неужели зло так привлекательно?»

Параллельно с игрой в любовь к княжне Мери Печорин ведёт другую любовную игру; встретив свою прежнюю возлюбленную Веру, он со скуки возобновляет с ней связь. Печорину и очень грустно вспоминать женщину, «которую любил в старину», и в то же время «весело» встретить её в Пятигорске, чтобы вести двойную игру: «Вера часто бывает у княгини; я ей дал слово познакомиться с Лиговскими и волочиться за княжной, чтобы отвлечь от неё внимание.

Таким образом мои планы нимало не расстроились … Весело! .. Да, я уже прошёл тот период жизни душевной, когда ищут только счастия, когда сердце чувствует необходимость любить сильно и страстно кого-нибудь, — теперь я только хочу быть любимым, и то очень немногими; даже мне кажется, одной постоянной привязанности мне было бы довольно: жалкая привычка сердца! .. »

Так Печорин беспощадно высмеивает в себе уходящее высокое чувство. А Вера очень хочет верить в любовь Печорина, но хорошо понимает, что сохранить надолго её невозможно: «Ты знаешь, что я твоя раба; я никогда не умела тебе противиться … и я буду за это наказана: ты меня разлюбишь!»

Она очень ревнует его к Мери («она замучила меня своей ревностью») и прямо спрашивает: « … зачем же её преследовать, тревожить, волновать её воображение?» и во время ночного свидания Вера снова вопрошает: «Так ты не женишься на Мери? не любишь её?»

Потрясённая известием о дуэли из-за княжны Мери и опасностью гибели любимого человека, видимо, совершенно обессиленная, она признаётся мужу в своей любви к Печорину.

В прощальном и исповедальном письме Вера анализирует своё чувство к Печорину, пытается объяснить его причины, прослеживает развитие. Здесь как будто раскрываются некоторые загадки её души и души Печорина. Для Веры Печорин, несмотря на весь его мужской эгоизм («… ты любил меня как собственность, как источник радостей, тревог и печалей…»), действительно был человеком необыкновенным: « … в твоей природе есть что-то особенное … есть власть непобедимая … ни в ком зло не бывает так привлекательно … ». Печорин для неё – «несчастный демон».

И особое значение для жертвенной любви Веры имело понимание того, что Печорин действительно был «истинно несчастлив». Глубокое чувство её любви к Печорину включало в себя и страсть, и нежность, и почти материнскую жалость. И всё- таки любовь Веры далека от идеальной и поэтому не может быть спасительной для Печорина.

В ней нет духовной силы и исцеляющего света, но есть душевная слабость, бессилие и рабская покорность, есть, может быть, тонкий расчёт и слишком зыбкая надежда: « … я пожертвовала собою, надеясь, что когда-нибудь ты оценишь мою жертву. .. то была надежда напрасная». Есть и мазохистский элемент, который, по мнению современного исследователя, играет в «структуре страстного любовного чувства важнейшую роль» и, особенно в женской любви («Скажи мне, — наконец прошептала она, — тебе очень весело меня мучить? Я бы тебя должна ненавидеть. С тех пор как мы знаем друг друга, ты ничего мне не дал, кроме страданий … »).

В мазохизме И.Ялом видит «стремление принести себя в жертву и слиться с другим, но это потеря себя». Есть и эгоистическая женская ревность: «Не правда ли, ты не любишь Мери? ты не женишься на ней? Послушай, ты должен мне принести эту жертву: я для тебя потеряла всё на свете … » Этими словами заканчивается письмо Веры.

Идеальная нравственная высота в любви лирических героев Пушкина («Я вас любил… ») и Ахматовой («Пусть голоса органа снова грянут … ») для преданной, но слабой и покорной Веры недостижима. Измученная душевными страданиями, физической болезнью и ревностью, она не способна, подобно ахматовской героине, сказать: «Прощай, прощай, будь счастлив, друг прекрасный … » Эта высота недостижима и потому, что «друг» оказался демоническим героем. Внезапный для Печорина отъезд Веры — это, может быть, её последняя возможность вырваться из «рабства» Печорина, освободиться от власти греха, последняя попытка вновь обрести жизненно необходимую свободу если не для себя, то ради своего сына.

Печорин потрясён письмом Веры и, «и как безумный», бросился в погоню. Далее следует одна из самых пронзительных сцен, одно из «лучших мест» в романе Лермонтова. В.Мильдон состояние Печорина трактует как подтверждение «единственно подлинной, непреходящей любви» героя к Вере». Нам ближе позиция М.Дунаева, по мнению которого, «Печорин не знает истинной любви», а в данной ситуации мы видим недолгое проявление «неистовства страсти», «любви-страсти», обречённой на быстрое угасание.

Единственный раз в романе Печорин молился, обращаясь к Богу за помощью, но молитва гордого человека, лишённая покаяния, является безблагодатной. Такая молитва у Печорина мгновенно сменяется проклятиями, а затем плачем от бессилия что-то изменить, исправить, вернуть, плачем из-за отчаяния, безысходности. Плач перебивается истеричным смехом …

«При возможности потерять её навеки Вера стала для меня дороже всего на свете — дороже жизни, чести, счастья!» Беда и трагедия Печорина в том, что веру в Бога, любовь к Богу он, «безумный» и в этой ситуации («Я как безумный выскочил на крыльцо я беспощадно погонял измученного коня»), подменяет земной и страстной любовью к замужней женщине, повенчанной в церкви и принадлежащей другому.

И эта «запретная», «безумная» любовь осталась уже в прошлом, а теперь, когда возникла реальная угроза потери «постоянной привязанности», в душе Печорина воскресает страстное чувство, но лишь на «минуту», которая в реальном времени продолжается несколько дольше.

Символично, что Вера, земная женщина, уходит от Печорина после того, как тот, убив Грушницкого, заглушает голос совести в своей душе и тем самым окончательно убивает веру в Бога. Глубокая символика скрыта и в имени Веры, и в картине природы, как будто мгновенно реагирующей на это убийство и в  образе «измученного», загнанного до смерти и «издохшего» коня.

Печорин единственный раз в романе плачет, плачет после потери Веры и смерти своего коня: « … Я остался в степи один, потеряв последнюю надежду; попробовал идти пешком — ноги мои подкосились; изнурённый тревогами дня и бессонницей, я упал на мокрую траву и, как ребёнок, заплакал.

И долго я лежал неподвижно и плакал горько, не стараясь удерживать слёз и рыданий; я думал, грудь моя разорвётся; вся моя твёрдость, всё моё хладнокровие исчезли как дым; душа обессилела, рассудок замолк, и если б в эту минуту кто-нибудь меня увидел, он бы с презрением отвернулся».

В его отчаянных слезах нашла свой выход та глубокая неудовлетворённость жизнью, которая скопилась в нём на протяжении нескольких лет. В них присутствовали и несостоявшаяся любовь к Вере, и насилие над своей душой в истории с княжной Мери, и убийство Грушницкого, и немое страдание оттого, что жизнь заключила его в круг людей, с которыми он не может найти ни одной общей точки соприкосновения, и глубокая разобщённость с самим собой от отсутствия ясной, высокой цели в жизни, и его полное бессилие что-либо изменить в своём существовании … ».

В нашем понимании плач Печорина значит и многое другое. Это и плач над собой, из жалости к себе, плач, вызванный детской обидой на всех людей, на весь мир, в его восприятии, злой, враждебный, несправедливый. Так, наверное, не раз плакал Печорин и в детстве из-за недостатка или отсутствия любви к себе со стороны взрослых.

Беспомощно, «как ребёнок», плачет Печорин, который в духовном смысле так и остался ребёнком, «не умеющим плавать» и не имеющим веры в Бога, который так и не вышел из душевного состояния периода отрочества, очень опасной эпохи в жизни каждого человека, когда, как показал Толстой в повести «Отрочество», ребёнок под давлением «бездны мыслей» становится «философом» и «скептиком».

Печорин, у которого была «страсть противоречить», в данной ситуации выступает «палачом» уже по отношению к себе: он безжалостно высмеивает в себе высокое, настоящее, искреннее, он с очевидной иронией сравнивает себя с Наполеоном после Ватерлоо и тем самым признает своё поражение, гибель «первого человека» в себе: «я возвратился в Кисловодск в пять часов утра, бросился на постель и заснул сном Наполеона после Ватерлоо». По словам А. Галкина, «поражение Печорина произошло … тогда, когда он предаёт себя, убивает в себе настоящие чувства … нравственно Печорин терпит полный разгром, подобно
Наполеону при Ватерлоо».

Поделитесь своим мнением
Для оформления сообщений Вы можете использовать следующие тэги:
<a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

© 2017 Инфошкола