Создание трагедии “Борис Годунов”

Сам Пушкин придавал особенно серьезное значение своей работе  над «Борисом Годуновым», прямо рассматривая ее как некий «литературный подвиг». Даже и значительно позже он продолжал отзываться о  своей исторической трагедии, как о сочинении, которое «долго обдумывал» и которым «наиболее удовлетворен».

И действительно, совершенный в Михайловском в конце 1824 года «литературный подвиг» Пушкина издавна и исподволь подготовлялся и вызревал в нем. Одной из характерных особенностей своего времени Белинский справедливо считал стремление к историческому созерцанию, к восприятию действительности под историческим углом зрения, со стороны ее динамики, совершавшихся в ней перемен. С этим критик связывал и повышенный интерес к истории, сказывавшийся, в частности, в той широкой популярности, которую приобрели в литературе конца 1820-30-х годов художественно-исторические жанры. Белинский указывал и причину этого: «Мы вопрошаем и допрашиваем прошедшее, чтобы оно объяснило нам наше настоящее и намекнуло о нашем будущем», – писал он. Превосходным подтверждением и яркой иллюстрацией этих мыслей и суждений Белинского как раз и является творчество Пушкина, который впервые внес подлинный историзм в русскую литературу, впервые создал по-настоящему исторические художественные произведения. Как известно, Пушкин был свидетелем крупнейших исторических событий. До самого восстания 14 декабря 1825 года он жил почти в непрерывном ожидании подготовлявшихся «великих перемен». Ожидание это ослабло в нем в 1823-1824, сменившись разочарованием и скептицизмом, но вспыхнуло почти с прежней силой в 1825 году. Все это не могло не способствовать возникновению и усилению историзма в творчестве Пушкина. И действительно, историзм, стремление видеть, познать и отразить жизнь общества, народа в ее движении, изменениях, осмыслить настоящее как результат предшествующего исторического развития и, вместе с тем, разглядеть в нем зерна и ростки будущего – составляет одну из существеннейших сторон и мировоззрения и художественного творчества Пушкина. Отсюда же и тот обостренный интерес к истории, в особенности к истории родной страны, который сказывается в Пушкине с самых ранних лет – от его первого вольнолюбивого лицейского стихотворения «К  Лицею» и от первой же завершенной поэмы «Руслан и Людмила» – и  проходит через всю его жизнь, вплоть до последних лет, когда, не переставая быть писателем-художником, он становится и ученым – историком-исследователем. Параллельно с этим идут и постоянные беседы Пушкина на исторические темы с друзьями и знакомыми, в том числе с деятелями тайного общества – В. Раевским, П. Пестелем, и усиленное чтение и размышления в области истории. В центре внимания и исторических раздумий Пушкина стоит проблема судеб русского народа в целом, русской нации, русского национального государства. В то же время он отдает себе полный отчет, что  эта проблема непосредственно связана с проблемой преддекабристской современности – внутриполитической борьбой за свободу. «Свободой Рим возрос, а рабством погублен» – такой лапидарной и выразительной формулой заканчивается его послание «К Лицею».

Вскоре в эту несколько отвлеченную формулу Пушкин вносит конкретно-историческое содержание, связанное именно с русской действительностью, С русским историческим процессом. Таков сделанный Пушкиным в 1822 году замечательный набросок по русской истории XVIII века – первый историко-публицистический труд будущего историка Пугачева и Петра Первого, в котором основной задачей русского общественно-исторического развития прямо объявляется борьба против «закоренелого рабства». Пушкин, правда, еще надеется здесь на то, что победы в этой борьбе можно достигнуть мирным путем, в результате «единодушия» «всех состояний»  «противу общего зла». Однако уже в 1823 году Пушкин начинает осознавать утопичность своих надежд на такое «единодушие», начинает чувствовать, что в подготовке «великих перемен», замышляемых его друзьями-декабристами, народ – крестьянство – участия не принимает. В Пушкине все больше растет потребность понять народ, разобраться в проблеме отношений между народом и правящими классами, выяснить причины и следствия роковой разобщенности между народом и передовой дворянской интеллигенцией. Известно, что в романтическом плане эта проблема была поднята Пушкиным уже в «Цыганах». Реалистически эта же тема лежала в основе «Евгения Онегина». Однако наиболее непосредственно проблема народа, его роли в истории, его исторических судеб ставится в народной трагедии Пушкина «Борис Годунов», посвященной, говоря его же словами, изображению «одной из самых драматических эпох новейшей истории». В изложении исторических событий, развертывающихся в трагедии, Пушкин в основном следовал за «Историей государства Российского» Карамзина. У Карамзина (в самой «Истории» и в примечаниях к ней, содержащих выдержки из подлинных документов эпохи) взял он почти весь фактический материал, у него же заимствовал недоказанную гипотезу об убийстве Царевича Дмитрия по приказу Бориса; однако, следуя, по его же собственным словам, Карамзину «в светлом развитии происшествий», Пушкин решительно отверг проникнутую ярко выраженным консерватизмом и монархическим духом общую схему его «Истории». Для Карамзина убийство Димитрия определяет всю последующую судьбу Бориса. Исторические события эпохи религиозно-мистически осмысливаются автором «Истории государства Российского» как наказание за совершенное преступление, Божий суд над царем-убийцей. Трагедия одолеваемого угрызениями совести царя-преступника – вот что больше всего интересует Карамзина и в личности самого  Бориса. Пушкинский «Борис Годунов» развертывается как «мирской суд» над Борисом – суд истории, причем среди причин, обусловивших осуждение и гибель Бориса, убийство Дмитрия играет второстепенную роль.

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *

You may use these HTML tags and attributes: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>