Творчество Ивана Бунина

Творчество Ивана Бунина (1870—1953)

План:

  1. Начало творчества Бунина
  2. Любовная лирика Бунина
  3. Крестьянская лирика Бунина
  4. Анализ рассказа «Антоновские яблоки»
  5. Бунин и революция
  6. Анализ рассказа «Деревня»
  7. Анализ повести «Суходол»
  8. Анализ рассказа «Господин из Сан-Франциско»
  9. Анализ рассказа «Сны Чанга»
  10. Анализ рассказа «Легкое дыхание»
  11. Анализ книги «Окаянные дни»
  12. Эмиграция Бунина
  13. Зарубежная проза Бунина
  14. Анализ рассказа «Солнечный удар»
  15. Анализ сборника рассказов «Темные аллеи»
  16. Анализ рассказа «Чистый понедельник»
  17. Анализ романа «Жизнь Арсеньева»
  18. Жизнь Бунина во Франции
  19. Бунин и Великая Отечественная Война
  20. Одиночество Бунина в эмиграции
  21. Смерть Бунина

 

  1. Начало творчества Бунина

Творческий путь выдающегося русского прозаика и поэта конца XIX — первой половины XX столетия, признанного классика отечественной литературы и ее первого Нобелевского лауреата И. А. Бунина отличается большой сложностью, разобраться в котором — дело непростое, ибо в судьбе и книгах писателя по-своему преломились судьбы России и ее народа, острейшие конфликты и противоречия времени.

Иван Алексеевич Бунин родился 10 (22) октября 1870 года в Воронеже, в обедневшей дворянской семье. Детство его прошло на хуторе Бутырки Елецкого уезда Орловской губернии.

Общение с крестьянами, со своим первым воспитателем, домашним учителем Н. Ромашковым, привившим мальчику любовь к изящной словесности, живописи и музыке, жизнь среди природы дали будущему писателю неисчерпаемый материал для творчества, определили тематику многих его произведений.

Учеба в Елецкой гимназии, куда Бунин поступил в 1881 году, была прервана из-за материальной нужды и болезни.

Он заканчивал гимназический курс наук дома, в елецкой деревне Озёрки, под руководством брата Юлия, человека прекрасно образованного и отличавшегося демократическими взглядами.

С осени 1889 года Бунин стал сотрудничать в газете «Орловский вестник», затем некоторое время жил в Полтаве, где, по собственному признанию, «много корреспондировал в газеты, усердно учился, писал…».

Особое место в жизни юного Бунина занимает глубокое чувство к Варваре Пащенко, дочери елецкого врача, с которой он познакомился летом 1889 года.

Историю своей любви к этой женщине, сложную и мучительную, закончившуюся полным разрывом в 1894 году, писатель расскажет потом в повести «Лика», составившей заключительную часть его автобиографического романа «Жизнь Арсеньева».

Литературную деятельность Бунин начал как поэт. В стихотворениях, написанных в отроческие годы, он подражал Пушкину, Лермонтову, а также кумиру тогдашней молодежи поэту Надсону. В 1891 году в Орле вышла первая книга стихов, в 1897 году — первый сборник рассказов «На край света», а в 1901 году — снова стихотворный сборник «Листопад».

Преобладающие мотивы поэзии Бунина 90-х — начала 900-х годов — богатый мир родной природы и человеческих чувств. В пейзажных стихотворениях выражена жизненная философия автора.

Мотив бренности человеческого существования, звучащий в ряде стихотворений поэта, уравновешивается противоположным ему мотивом — утверждением вечности и нетленности природы.

Пройдет моя весна, и этот день пройдет,

Но весело бродить и знать, что все проходит,

Меж тем как счастье жить вовеки не умрет,—

восклицает он в стихотворении «Лесная дорога».

В стихотворениях Бунина в отличие от декадентов нет пессимизма, неверия в жизнь, устремленности в «миры иные». В них звучит радость бытия, ощущение красоты и животворящей силы природы и окружающего мира, краски и цвета которого поэт стремится отразить и запечатлеть.

В поэме «Листопад» (1900), посвященной Горькому, Бунин ярко и поэтично живописал осенний пейзаж, передал красоту русской природы.

Бунинские описания природы — не мертвые, застывшие восковые слепки, а динамично развивающиеся картины, наполненные различными запахами, шумами и красками. Но природа влечет Бунина не только разнообразием оттенков цветов и запахов.

В окружающем мире поэт черпает творческую силу и бодрость, видит источник жизни. В стихотворений «Оттепель» он писал:

Нет, не пейзаж влечет меня,

Не краски я стремлюсь подметить,

А то, что в этих красках светит,—

Любовь и радость бытия.

Чувство красоты и величия жизни обусловлено в стихотворениях Бунина религиозным мироощущением автора. В них звучит благодарность Творцу этого живого, сложного и многообразного мира:

За все Тебя, Господь, благодарю!

Ты, после дня тревоги и печали,

Даруешь мне вечернюю зарю,

Простор полей и кротость синей дали.

Человек, по мысли Бунина, должен быть счастлив уже тем, что Господь даровал ему возможность видеть эту растворенную в Божием мире нетленную красоту:

И цветы, и шмели, и трава, и колосья,

И лазурь, и полуденный зной-Срок настанет —

Господь сына блудного спросит:

«Был ли счастлив ты в жизни земной?»

И забуду я все — вспомню только вот эти

Полевые пути меж колосьев и трав —

И от сладостных слез не успею ответить,

К милосердным коленам припав.

(«И цветы, и шмели»»)

Поэзия Бунина глубоко национальна. Образ Родины запечатлен в ней через неброские, но яркие картины природы. Любовно описывает он просторы средней полосы России, приволье родных полей и лесов, где все напоено светом и теплом.

В «атласном блеске» березняка, среди цветочных и грибных запахов, наблюдая, как поздней осенней порой тянутся к югу журавли, поэт с особой силой чувствует щемящую любовь к Родине:

Родные степи. Бедные селенья —

Моя отчизна: я вернулся к ней,

Усталый от скитаний одиноких,

И понял красоту в ее печали

И счастие — в печальной красоте.

(«В степи»)

Сквозь чувство горечи по поводу бед и невзгод, претерпеваемых его родиной, в стихотворениях Бунина звучит сыновняя к ней любовь и благодарность, а также суровая отповедь тем, кто равнодушен к ее судьбе:

Они глумятся над тобою,

Они, о родина, корят

Тебя твоею простотою,

Убогим видом черных хат.

Так сын, спокойный и нахальный,

Стыдится матери своей —

Усталой, робкой и печальной

Средь городских его друзей.

Глядит с улыбкой состраданья

На ту, кто сотни верст брела

И для него, ко дню свиданья,

Последний грошик берегла.

(«Родина»)

 

  1. Любовная лирика Бунина 

Столь же четки, прозрачны и конкретны бунинские стихи о любви. Любовная лирика Бунина в количественном отношении невелика. Но она отличается здоровой чувственностью, сдержанностью, яркими образами лирических героев и героинь, далеких от прекраснодушия и излишней восторженности, избегающих выспренности, фразы, позы.

Таковы стихотворения «Я к ней вошел в полночный час…», «Песня» («Я — простая девка на баштане»), «Мы встретились случайно на углу…», «Одиночество» и некоторые другие.

Тем не менее в лирике Бунина, несмотря на внешнюю сдержанность, отражены многообразие и полнота человеческих чувств, богатая гамма настроений. Тут и горечь разлуки и неразделенной любви, и переживания страдающего, одинокого человека.

Для поэзии начала XX века в целом характерны предельный субъективизм и повышенная экспрессивность. Достаточно вспомнить лирику Блока, Цветаевой, Мандельштама, Маяковского и других поэтов.

В отличие от них Бунину-поэту, напротив, присуща художественная скрытность, сдержанность в проявлении чувств и в форме их выражения.

Прекрасным образцом такой сдержанности является стихотворение «Одиночество» (1903), повествующее о судьбе человека, покинутого любимой.

…Мне крикнуть хотелось вослед:

«Воротись, я сроднился с тобой!»

Но для женщины прошлого нет:

Разлюбила — и стал ей чужой-

Что ж! Камин затоплю, буду пить…

Хорошо бы собаку купить!

В этом стихотворении обращает на себя внимание прежде всего удивительная простота художественных средств, полное отсутствие тропов.

Стилистически нейтральная, намеренно прозаическая лексика подчеркивает будничность, обыденность обстановки — пустая холодная дача, дождливый осенний вечер.

Бунин употребляет здесь только одну краску — серую. Так же просты синтаксический и ритмический рисунки. Четкое чередование трехсложных размеров, спокойная повествовательная интонация, отсутствие экспрессии и инверсии создают ровный и, казалось бы, равнодушный тон всего стихотворения.

Однако целым рядом приемов (отточием, повторением слова «один», использованием безличных глагольных форм «мне темно», «мне крикнуть хотелось», «хорошо бы собаку купить»).

Бунин подчеркивает острую душевную сдерживаемую боль человека, переживающего драму. Основное содержание стихотворения ушло, таким образом, в подтекст, спряталось за умышленно-спокойным тоном.

Диапазон лирики Бунина довольно широк. Он обращается в своих стихотворениях к русской истории («Святогор», «Князь Всеслав», «Михаил», «Архистратиг средневековый»), воссоздает природу и быт других стран, главным образом Востока («Ормузд», «Эсхил», «Иерихон», «Бегство в Египет», «Цейлон», «У берегов Малой Азии» и многие другие).

Эта лирика философична в своей основе. Вглядываясь в человеческое прошлое, Бунин стремится отразить вечные законы бытия.

Бунин не оставлял своих поэтических опытов всю жизнь, но широкому кругу читателей он известен „прежде всего как прозаик, хотя поэтическая «жилка» определенно сказалась и в его прозаических произведениях, где много лиризма, эмоциональности, несомненно привнесенных в них поэтическим талантом писателя.

Уже в ранней прозе Бунина отразились его глубокие раздумья над смыслом жизни, над судьбами родной страны. Его рассказы 90-х годов наглядно свидетельствуют о том, что молодой прозаик чутко улавливал многие важнейшие стороны тогдашней действительности.

 

  1. Крестьянская лирика Бунина

Основные темы ранних рассказов Бунина — изображение русского крестьянства и разоряющегося мелкопоместного дворянства. Между этими темами существует теснейшая связь, обусловленная авторским мировосприятием.

Невеселые картины переселения крестьянских семей нарисованы им в рассказах «На чужой стороне» (1893) и «На край света» (1894), безрадостная жизнь крестьянских детей отображена в рассказах «Танька» (1892), «Вести с Родины». Нищает мужицкая жизнь, но не менее бесперспективна и судьба поместного дворянства («Новая дорога», «Сосны»).

Всем им — и крестьянам, и дворянам — грозит гибелью приход в деревню нового хозяина жизни: хамовитого, бескультурного, не знающего жалости к слабым мира сего буржуа.

Не приемля ни способов, ни последствий подобной капитализации русской деревни, Бунин ищет идеал в том укладе жизни, когда, по мысли писателя, существовала крепкая кровная связь мужика и помещика.

Запустение и вырождение дворянских гнезд вызывает у Бунина чувство глубочайшей грусти об ушедшей гармонии патриархального быта, постепенном исчезновении целого сословия, создавшего величайшую национальную культуру.

 

  1. Анализ рассказа «Антоновские яблоки»

Особенно ярко эпитафия по уходящей в прошлое старой деревне звучит в лирическом рассказе «Антоновские яблоки» (1900). Этот рассказ — одно из замечательных в художественном отношении произведений писателя.

Прочитав его, Горький писал Бунину: «А еще большое спасибо за «Яблоки». Это — хорошо. Тут Иван Бунин, как молодой Бог, спел. Красиво, сочно, задушевно».

В «Антоновских яблоках» поражает тончайшее восприятие природы и умение передать его в четких зрительных образах.

Как ни идеализирует Бунин стародворянскую жизнь, не это самое главное в его рассказе для современного читателя. Чувство родины, рождающееся из ощущения ее неповторимой, своеобразной, чуть грустной осенней природы, неизменно возникает, когда читаешь «Антоновские яблоки».

Созданный на основе воспоминаний автора, рассказ строится, как серия сменяющих одна другую беглых картин. Рассказ пронизан единым авторским настроением, но сами картины выписаны четко и пластически выразительно.

Таковы эпизоды сбора антоновских яблок, молотьбы и особенно мастерски написанные сцены охоты. Эти картины органически сочетаются с осенним пейзажем, в описания которого проникают пугающие Бунина приметы новой действительности в виде телеграфных столбов, которые «только одни составляют контраст со всем, что окружало старосветское гнездо тетки».

Для писателя приход хищного властителя жизни — жестокая, необоримая сила, несущая с собой гибель прежнему, дворянскому укладу. Перед лицом такой опасности этот уклад становится для писателя еще более дорогим, слабеет его критическое отношение к темным сторонам прошлого, укрепляется мысль о единении крестьян и помещиков, чьи судьбы одинаково, по мнению Бунина, поставлены теперь под удар.

Много пишет Бунин в эти годы о стариках («Кастрюк», «Мелитон» и др.), и этот интерес к старости, закату человеческого существования, объясняется повышенным вниманием писателя к вечным проблемам жизни и смерти, которые не переставали волновать его до конца дней.

Уже в раннем творчестве Бунина проявляется его незаурядное психологическое мастерство, умение строить сюжет и композицию, формируется свой особый способ изображения мира и духовных движений человека.

Писатель, как правило, избегает острых сюжетных ходов, действие в его рассказах развивается плавно, спокойно, даже замедленно. Но эта замедленность лишь внешняя. Как и в самой жизни, в произведениях Бунина кипят страсти, сталкиваются различные характеры, завязываются конфликты.

Мастер предельно детализированного видения мира, Бунин заставляет читателя воспринимать окружающее буквально всеми чувствами: зрением, обонянием, слухом, вкусом, осязанием, давая волю целому потоку ассоциаций.

«Легкий холодок зари» пахнет у него «сладко, лесом, цветами, травами», город в морозный день «весь скрипит и визжит от шагов прохожих, от полозьев мужицких розвальней», пруд блестит «жарко и скучно», цветы пахнут с «женственной роскошью», листья «лепечут тихим струящимся дождем за открытыми окнами» и т. д.

Текст Бунина насыщен сложными ассоциациями и образными связями. Особо важную роль в таком способе изображения играет художественная деталь, которая раскрывает авторский взгляд на мир, психологическое состояние персонажа, красоту и сложность мира.

 

  1. Бунин и революция

Революцию 1905 года Бунин не принял. Она ужаснула писателя своей жестокостью как с той, так и с другой стороны, анархическим своеволием некоторой части крестьян, проявлением дикости и кровавой злобы.

Поколеблен был миф о единении крестьян и помещиков, рушились представления о крестьянине как о кротком, смиренном существе.

Все это обострило интерес Бунина к русской истории и к проблемам русского национального характера, в котором теперь Бунин увидел сложность и «пестроту», переплетение положительных и негативных черт.

В 1919 году, уже после Октябрьской революции, он запишет в своем дневнике: «Есть два типа в народе. В одном преобладает Русь,» в другом — Чудь, Меря. Но и в том, и в другом есть страшная переменчивость настроений, обликов, «шаткость», как говорили в старину.

Народ сам сказал про себя: «Из нас, как из древа,— и дубина, и икона»,— в зависимости от обстоятельств, от того, кто это дерево обрабатывает: Сергий Радонежский или Емельян Пугачев».

Вот эти «два типа в народе» Бунин и будет глубоко исследовать в 1910-е годы в своих произведениях «Деревня», «Суходол», «Древний человек», «Ночной разговор», «Веселый двор», «Игнат», «Захар Воробьев», «Иоанн Рыдалец», «Я все молчу», «Князь во князьях», «Худая трава» и многих других, в которых, по словам автора, его занимала «душа русского человека в глубоком смысле, изображение черт психики славянина».

 

  1. Анализ рассказа «Деревня»

Первой в ряду таких произведений явилась повесть «Деревня» (1910), вызвавшая шквал споров и читателей, и критики.

Очень точно оценил смысл и значение бунинского произведения Горький: «Деревня»,— писал он,— была толчком, который заставил разбитое и расшатанное русское общество серьезно задуматься уже не о мужике, не о народе, а над строгим вопросом — быть или не быть России?

Мы еще не думали о России как о целом, это произведение указало нам необходимость мыслить именно обо всей стране, мыслить исторически… Так глубоко, так исторически деревню никто не брал…». «Деревня» Бунина — это драматические раздумья о России, ее прошлом, настоящем и будущем, о свойствах исторически сложившегося национального характера.

Новый подход писателя к традиционной для него крестьянской теме определил и поиски им новых средств художественной выразительности. На смену проникновенной лирике, характерной для прежних рассказов Бунина о крестьянстве, в «Деревне» пришло суровое, трезвое повествование, емкое, лаконичное, но в то же время экономно насыщенное изображением будничных мелочей деревенского быта.

Стремление автора отразить в повести большой период в жизни деревни Дурновки, символизирующей, в представлении Бунина, русскую деревню вообще, и шире — всю Россию («Да она вся деревня»,— говорит о России один из персонажей повести), — потребовало от него и новых принципов построения произведения.

В центре повествования — изображение жизни братьев Красовых: выбившегося из бедноты землевладельца и кабатчика Тихона и бродячего поэта-самоучки Кузьмы.

Глазами этих людей показаны все основные события времени: русско-японская война, революция 1905 года, послереволюционный период. Единого непрерывно развивающегося сюжета в произведении нет, повесть представляет собой серию картин деревенской, а отчасти и уездной жизни, которую на протяжении многих лет наблюдают Красовы.

Основная фабульная линия повести — история жизни братьев Красовых, внуков крепостного крестьянина. Она перебивается многими вставными новеллами и эпизодами, повествующими о жизни Дурновки.

Важную роль для понимания идейного смысла произведения играет образ Кузьмы Красова. Он не только один из главных героев произведения, но и основной выразитель авторской точки зрения.

Кузьма — неудачник. Он «всю жизнь мечтал учиться и писать», но судьба его сложилась так, что ему всегда приходилось заниматься чуждым и неприятным делом. В молодости он был торговцем-коробейником, странствовал по России, писал статейки в газеты, затем служил в свечной лавке, был конторщиком и, в конце концов, переехал к брату, с которым когда-то жестоко рассорился.

Тяжелым гнетом ложатся на душу Кузьмы и сознание бесцельно прожитой жизни, и безрадостные картины окружающей действительности. Все это побуждает его размышлять о том, кто повинен в подобном устройстве жизни.

Взгляд на русский народ и его историческое прошлое впервые высказан в повести учителем Кузьмы — мещанином Балашкиным. Балашкин произносит слова, которые заставляют вспомнить знаменитый «мартиролог» Герцена: «Боже милостивый! Пушкина убили, Лермонтова убили, Писарева утопили… Рылеева удавили, Полежаева в солдаты, Шевченку на 10 лет в солдаты законопатили… Достоевского к расстрелу таскали, Гоголь с ума спятил… А Кольцов, Решетников, Никитин, Помяловский, Левитов?».

Список безвременно ушедших из жизни лучших представителей нации подобран на редкость убедительно, и у читателя есть все основания разделить негодование Балашкина против такого положения вещей.

Но конец тирады неожиданно переосмысливает все сказанное: «Ох, да есть ли еще такая страна в мире, такой народ, будь он трижды проклят?». Кузьма горячо возражает на это: «Такой народ! Величайший народ, а не «такой», позвольте вам заметить… Ведь писатели-то эти — дети этого самого народа».

Но Балашкин по-своему определяет понятие «народ», ставя рядом с Платоном Каратаевым и Разуваева с Колупаевым, и Салтычиху, и Карамазова с Обломовым, и Хлестакова, и Ноздрева. Впоследствии, редактируя повесть для зарубежного издания, Бунин внес в первую реплику Балашкина следующие характерные слова: «Скажешь — правительство виновато? Да ведь по холопу и барин, по Сеньке и шапка». Такой взгляд на народ становится в дальнейшем определяющим и для Кузьмы. Его склонен разделить и сам автор.

Не меньшее значение имеет в повести образ Тихона Красова. Сын крепостного крестьянина, Тихон разбогател на торговле, открыл кабак, а затем купил у обнищавшего потомка своих былых господ именьице Дурновку.

Из бывшего нищего, сироты получился хозяин, гроза всего уезда. Строгий, жесткий в обращении с прислугой и мужиками, он упрямо идет к своей цели, богатеет. «Лют! Зато и хозяин»,— говорят о Тихоне дурновцы. Чувство хозяина и впрямь — главное в Тихоне.

Всякий бездельник вызывает в нем острое чувство неприязни: «В работники бы этого лодыря!» Однако всепоглощающая страсть накопления заслонила от него многообразие жизни, исказила чувства.

«Живем — не мотаем, попадешься — обратаем»,— любимая его поговорка, ставшая руководством к действию. Но с течением времени он начинает чувствовать бесполезность своих усилий и всей прожитой жизни.

Со скорбью в душе он признается Кузьме: «Пропала моя жизнь, братуша! Была у меня, понимаешь, стряпуха немая, подарил я ей, дуре, платок заграничный, а она взяла да и истаскала его наизнанку… Понимаешь? От дури да от жадности. Жалко налицо по будням носить,— праздника, мол, дождусь,— а пришел праздник — лохмотья одни остались… Так вот и я… с жизнью-то своей».

Этот изношенный шиворот-навыворот платок — символ бесцельно прожитой жизни не одного только Тихона. Он распространяется и на его брата — неудачника Кузьму, и на темное существование многих крестьян, изображенных в повести.

Мы найдем здесь немало мрачных страниц, где показаны темнота, забитость, невежество крестьян. Таков Серый, едва ли не самый нищий мужик в деревне, который так и не выбился из нужды, прожив весь свой век в маленькой курной избе, скорее похожей на берлогу.

Таковы эпизодические, но яркие образы караульщиков из помещичьей усадьбы, страдающих болезнями от вечного недоедания и убогого существования.

Но кто же виноват в этом? Это вопрос, над которым бьются и автор, и его центральные герои. «С кого взыскивать-то? — спрашивает Кузьма.— Несчастный народ, прежде всего — несчастный!..». Но это утверждение тут же опровергается противоположным ходом мыслей: «Да, но кто виноват в этом? Сам же народ!».

Тихон Красов упрекает брата в противоречиях: «Ну, уже ты ни в чем меры не знаешь. Сам же долбишь: несчастный народ, несчастный народ! А теперь — животное». Кузьма и в самом деле растерян: «Ничего не понимаю: не то несчастный, не то…», но склоняется все-таки (ас ним и автор) к выводу о «виновности».

Взять опять того же Серого. Имея три десятины земли, он не может и не хочет ее обрабатывать и предпочитает жить в нищете, предаваясь праздным мыслям, что, авось, богатство само приплывет к нему в руки.

Бунин особенно не приемлет надежды дурновцев на милости революции, которая, по их словам, даст им возможность «не пахать, не косить — девкам жамки носить».

Кто же, в бунинском понимании, является «движущей силой революции»? Один из них — сын крестьянина Серого, бунтовщик Дениска. Этого молодого бездельника поманил к себе город. Но он не прижился и там, и через некоторое время возвращается назад к нищему отцу с пустой котомкой да с карманами, набитыми книгами.

Но что это за книги: песенник «Маруся», «Жена-развратница», «Невинная девушка в цепях насилия» и рядом с ними — «Роль пролетариата («проталериата», как произносит Дениска) в России».

Крайне смехотворны и карикатурны собственные письменные упражнения Дениски, которые он оставляет Тихону, вызвав у того реплику: «Ну и дурак, прости, Господи». Дениска не только глуп, но и жесток.

Он «смертным боем» бьет своего отца только за то, что тот ободрал на цигарки потолок, который Дениска оклеил газетами и картинками.

Однако в повести есть и светлые народные характеры, нарисованные автором с явной симпатией. Не лишен, например, привлекательности образ крестьянки Однодворки.

В сцене, когда Кузьма видит Однодворку ночью, уносящей с железной дороги щиты, которые она использует на топливо, эта ловкая и спорая крестьянка чем-то напоминает смелых и вольнолюбивых женщин из народа в ранних рассказах Горького.

С глубоким сочувствием и симпатией нарисован Буниным и образ вдовы Бутылочки, которая приходит к Кузьме диктовать письма позабывшему ее сыночку Мише. Значительной силы и выразительности достигает писатель в изображении крестьянина Иванушки.

Этот глубокий старец, твердо решивший не поддаваться смерти и отступающий перед ней только тогда, когда узнает, что для него, тяжелобольного, уже заготовлен родственниками гроб, фигура поистине эпическая.

В изображении этих персонажей отчетливо видны симпатии к ним как самого автора, так и одного из главных героев повести — Кузьмы Красова.

Но особенно полно выражены эти симпатии по отношению к персонажу, который проходит через всю повесть и представляет первостепенный интерес для понимания положительных идеалов автора.

Это крестьянка по прозвищу Молодая. Она выделяется из массы дурновских женщин прежде всего своей красотой, о которой Бунин не раз говорит в повести. Но красота Молодой предстает под пером автора как красота попранная.

Молодую, узнаем мы, «ежедневно и еженощно» бьет муж Родька, ее бьет Тихон Красов, ее, обнаженную, привязывают к дереву, ее, наконец, отдают замуж за уродливого Дениску. Образ Молодой — это образ-символ.

Молодая у Бунина — воплощение поруганной красоты, добра, трудолюбия, она — обобщение светлых и добрых начал крестьянской жизни, символ молодой России (эта обобщенность сказывается уже в самом прозвище ее — Молодая). «Деревня» Бунина — это и повесть-предупреждение. Она не случайно заканчивается свадьбой Дениски и Молодой. В бунинском изображении эта свадьба напоминает похороны.

Финал повести безотраден: на улице бушует вьюга, и свадебная тройка летит неизвестно куда, «в темную муть». Образ метели — тоже символ, означающий конец той светлой России, которую олицетворяет собой Молодая.

Так целым рядом символических эпизодов и картин Бунин предупреждает, что может произойти с Россией, если она «обручится» с бунтовщиками, подобными Дениске Серому.

Позднее Бунин писал своему приятелю, художнику П. Нилусу, о том, что случившуюся с Россией в результате февральского и Октябрьского переворотов трагедию, он предсказал еще в повести «Деревня».

За повестью «Деревня» последовал целый ряд рассказов Бунина о крестьянстве, продолжающих и развивающих мысли о «пестроте» национального характера, изображающих «русскую душу, ее своеобразные сплетения».

С симпатией рисует писатель людей добрых и щедрых сердцем, трудолюбивых и заботливых. Носители же анархических, бунтарских начал, люди своевольные, жестокие, ленивые вызывают у него неизменную антипатию.

Иногда сюжеты бунинских произведений строятся на столкновении этих двух начал: доброго и злого. Одно из самых характерных в этом отношении произведений — повесть «Веселый двор», где контрастно изображены два персонажа: смиренная, прожившая горькую жизнь, трудолюбивая крестьянка Анисья и ее душевно черствый, непутевый сын, «пустоболт» Егор.

Долготерпение, доброта, с одной стороны, и жестокость, анархичность, непредсказуемость, своеволие, с другой — таковы два начала, два категорических императива русского национального характера, как его понимал Бунин.

Наиболее важны в бунинском творчестве положительные народные характеры. Наряду с изображением тупой покорности (рассказы «Личарда», «Я все молчу» и другие) в произведениях 1911 —1913 годов появляются персонажи, у которых смирение иного плана, христианское.

Это люди кроткие, многотерпеливые и вместе с тем привлекательные своей добротой; душевным теплом, красотой внутреннего облика. В невзрачном, приниженном, на первый взгляд, человеке обнаруживается мужество, нравственная стойкость («Сверчок»).

Дремучей косности противостоит глубокая духовность, ум, незаурядный творческий талант («Лирник Родион», «Хороших кровей»). Значителен в этом плане рассказ «Захар Воробьев» (1912), о котором автор сообщал писателю Н. Д. Телешову: «Он меня защитит».

Его герой — крестьянский богатырь, обладатель огромных, но невыявленных возможностей: жажды подвига, тоски по необыкновенному, исполинской силы, душевного благородства.

Бунин откровенно любуется своим персонажем: его красивым, одухотворенным лицом, открытым взглядом, статью, силой, добротой. Но этот богатырь, человек благородной души, горящий желанием сделать что-нибудь доброе людям, так и не находит применения своим силам и умирает нелепо и бессмысленно, выпив на спор четверть водки.

Правда, Захар — уникум среди «мелкого народишки». «Есть еще один вроде меня,— говорил он порою,— да тот далеко, под Задонском». Но «в старику, сказывают, было много таких, как он, да переводится эта порода».

Эти слова, произнесенные самим автором, весьма знаменательны: коренные национальные истоки, так великолепно сохранившиеся в Захаре, очень велики, но их губит окружающая действительность, обстоятельства жизни.

В образе Захара символизированы неисчерпаемые силы, таящиеся в народе, но еще по-настоящему не пришедшие в нужное движение. Примечателен спор о России, который ведут Захар и его случайные собутыльники.

Захару запали в этом споре слова «у нас дуб дюже велик вырос…», в которых он почуял чудесный намек на возможности России.

Один из самых примечательных в этом плане рассказов Бунина—«Худая трава» (1913). С проникновенной человечностью раскрывается здесь духовный мир батрака Аверкия.

Тяжело заболев после 30 лет упорного труда, Аверкий постепенно уходит из жизни, но воспринимает смерть как человек, который выполнил свое предназначение в этом мире, прожив жизнь честно и достойно.

Писатель подробно показывает расставание своего персонажа с жизнью, его отрешение от всего земного и суетного и восхождение к великой и светлой правде Христа. Аверкий дорог Бунину тем, что, прожив долгую жизнь, не стал рабом стяжательства и наживы, не озлобился, не соблазнился корыстью.

Своей честностью, мягкостью, добротой Аверкий наиболее близок бунинскому представлению о том типе русского простого человека, который особенно распространен был в Древней Руси.

Не случайно, эпиграфом к сборнику «Иоанн Рыдалец», куда вошел и рассказ «Худая трава», Бунин избрал слова Ивана Аксакова «Не прошла еще древняя Русь». Но своим содержанием и этот рассказ, и весь сборник обращен не к прошлому, а к настоящему.

 

  1. Анализ повести «Суходол»

В 1911 году писатель создает одно из самых крупных своих произведений дооктябрьского периода — повесть «Суходол», названную Горьким «панихидой» по дворянскому классу, панихидой, которую Бунин «несмотря на гнев, на презрение к бессильным скончавшимся, отслужил все-таки с великой сердечной жалостью к ним».

Как и «Антоновские яблоки», повесть «Суходол» написана от первого лица. По своему духовному облику бунинский повествователь из «Суходола» — все тот же человек, тоскующий по былому величию помещичьих усадеб.

Но в отличие от «Антоновских яблок» Бунин в «Суходоле» не только сожалеет о гибнущих дворянских гнездах, но и воссоздает суходольские контрасты, бесправие дворовых и самодурство помещиков.

В центре повествования — история дворянской семьи Хрущевых, история ее постепенной деградации.

В Суходоле, пишет Бунин, творились страшные вещи. Старый барин Петр Кириллыч был убит своим незаконнорожденным сыном Гераськой, его дочь Антонина сошла с ума от неразделенной любви.

Печать вырождения лежит и на последних представителях рода Хрущевых. Они изображаются людьми, порастерявшими не только связи с внешним миром, но и родственные связи.

Картины суходольской жизни даются в повести через восприятие бывшей крепостной Натальи. Отравленная философией покорности и смирения, Наталья не поднимается не только до протеста против господского произвола, но даже до простого осуждения действий своих хозяев. Но вся ее судьба — обвинительный акт против владельцев Суходола.

Когда она была еще ребенком, ее отца отдали за провинности в солдаты, а мать умерла от разрыва сердца, страшась наказания за то, что индюшат, которых она пасла, перебило градом. Оставшись сиротой, Наталья становится игрушкой в руках господ.

Она еще девчонкой на всю жизнь полюбила молодого хозяина Петра Петровича. Но он мало того, что отхлестал ее арапником, когда она ему «попалась раз под ноги», но и с позором сослал в глухую деревню, обвинив в краже зеркальца.

По своим художественным особенностям «Суходол» более чем какое-либо другое произведение Бунина-прозаика этих лет близок к бунинской поэзии. Жесткую и резкую манеру повествования, характерную для «Деревни», сменяет в «Суходоле» мягкая лирика воспоминаний.

В немалой мере лирическому звучанию произведения способствует то, что в повествование включен голос автора, комментирующего и дополняющего своими наблюдениями рассказы Натальи.

1914—1916 годы — чрезвычайно важный этап творческой эволюции Бунина. Это время окончательного оформления его стиля и мировосприятия.

Его проза становится емкой и утонченной в своем художественном совершенстве, философской — по смыслу и значению. Человек в рассказах Бунина этих лет, не теряя своих бытовых связей с окружающим его миром, одновременно включается писателем в Космос.

Эту философскую идею Бунин позднее четко сформулирует в книге «Освобождение Толстого»: «Человек должен осознавать в себе свою личность не как нечто противоположное миру, а как малую часть мира, огромного и вечно живущего».

Это обстоятельство, по мысли Бунина, ставит человека в сложную ситуацию: с одной стороны, он есть часть бесконечной и вечной жизни, с другой — человеческое счастье хрупко и иллюзорно перед непостижимыми космическими силами.

Этим диалектическим единством двух противоположных аспектов мировосприятия определяется основное содержание бунинского творчества этого времени, повествующего одновременно и о величайшем счастье жить, и об извечном трагизме бытия.

Бунин существенно расширяет диапазон своего творчества, обращаясь к изображению далеких от России стран и народов. Эти произведения явились результатом многочисленных путешествий писателя в страны Ближнего Востока.

Но не заманчивая экзотика влекла к себе писателя. С большим мастерством изображая природу и быт далеких краев, Бунин прежде всего интересуется проблемой «человек и мир». В стихотворении 1909 г. «Собака» он признавался:

Я человек: как Бог, я обречен

Познать тоску всех стран и всех времен.

Эти настроения отчетливо сказались в бунинских шедеврах 1910-х годов — рассказах «Братья» (1914) и «Господин из Сан-Франциско» (1915), объединенных общей концепцией жизни.

Идею этих произведений автор сформулировал эпиграфом к «Господину из Сан-Франциско»: «Горе тебе, Вавилон, город крепкий» — эти страшные слова Апокалипсиса неотступно звучали в моей душе, когда писал «Братьев» и задумывал «Господина из Сан-Франциско», за несколько месяцев до войны»,— признавался писатель.

Владевшее Буниным в эти годы острое ощущение катастрофичности мира, космического зла достигает здесь апогея. Но одновременно с этим углубляется и неприятие писателем зла социального.

Диалектическому изображению этих двух зол, довлеющих над человеком, Бунин подчиняет всю образную систему произведений, которая характеризуется ярко выраженной двуплановостью.

Пейзаж в рассказах — не только фон и место действия. Это одновременно и конкретное воплощение той космической жизни, которой фатально подчинена человеческая судьба.

Символами космической жизни выступают в них образы леса, в котором «все гонялось друг за другом, радовалось короткой радостью, истребляя друг друга», и особенно океана — «бездонной глубины», «зыбкой хляби», «о которой так ужасно говорит Библия».

Источник неустроенности, катастрофичности, хрупкости жизни писатель одновременно видит и в зле социальном, которое персонифицировано в его рассказах в образах англичанина-колонизатора и американского бизнесмена.

Трагизм ситуации, изображенной в рассказе «Братья», подчеркивает уже эпиграф к этому произведению, взятый из буддийской книги «Сутта Нипата»:

Взгляни на братьев, избивающих друг друга.

Я хочу говорить о печали.

Он же определяет тональность рассказа, инкрустированного затейливой вязью восточного стиля. Повествование об одном дне из жизни юного цейлонского рикши, покончившего самоубийством, потому что богатые европейцы отняли у него любимую, звучит в рассказе «Братья» как приговор жесткости и эгоизму.

С неприязнью рисует писатель одного из них, англичанина, для которого характерна беспощадность, холодная жестокость. «В Африке,— цинично признается он,— я убивал людей, в Индии, ограбляемой Англией, а значит, отчасти и мною, видел тысячи умирающих с голоду, в Японии покупал девочек в месячные жены, в Китае бил палкой по головам беззащитных обезьяноподобных стариков, на Яве и на Цейлоне до предсмертного хрипа загонял рикш…».

Горький сарказм слышен в названии рассказа, в котором один «брат», находящийся на вершине социальной лестницы, до полусмерти загоняет и толкает на самоубийство другого, ютящегося у ее подножия.

Но и жизнь англичанина-колонизатора, будучи лишена высокой внутренней цели, предстает в произведении бессмысленной, а потому тоже фатально обреченной. И лишь в финале жизни к нему приходит прозрение.

В болезненно возбужденном состоянии обличает он духовную опустошенность своих цивилизованных современников, говорит о жалком бессилии человеческой личности в том мире, «где каждый либо убийца, либо убиваемый»: «Мы же возносим нашу Личность превыше небес, мы хотим сосредоточить в ней весь мир, чтобы там ни говорили о грядущем всемирном братстве и равенстве,— и вот только в океане… чувствуешь, как тает, растворяется человек в этой черноте, звуках, запахах, в этом страшном Всеедином, только там понимаем а слабой мере, что значит эта наша личность».

В этот монолог Бунин несомненно вложил свое восприятие современной жизни, раздираемой трагическими противоречиями. Именно в таком смысле надо понимать слова жены писателя В. Н. Муромцевой-Буниной: «То, что чувствовал его (Бунина.— А. Ч.) англичанин в «Братьях», автобиографично».

Грядущую гибель мира, в котором «от века победитель крепкой пятой стоит на горле побежденного», в котором безжалостно попираются нравственные законы человеческого братства, символически предвещает в финале рассказа древняя восточная легенда о вороне, жадно набросившемся на тушу мертвого слона и погибшем, будучи отнесенным вместе с нею далеко в море.

 

  1. Анализ рассказа «Господин из Сан-Франциско»

Гуманистическая мысль писателя о порочности и греховности современной цивилизации еще более остро выражена в рассказе «Господин из Сан-Франциско».

Примечательна уже поэтика названия произведения. Герой рассказа — не человек, а именно «господин». Но он — господин из Сан-Франциско. Точным обозначением национальной принадлежности персонажа Бунин выразил свое отношение к американским бизнесменам, уже тогда бывшим для него синонимом антигуманизма и бездуховности.

«Господин из Сан-Франциско» — это притча о жизни и смерти. И в то же время рассказ о том, кто и живя, был уже духовно мертв.

Герой рассказа сознательно не наделен автором именем. Ничего личностного, духовного нет в этом человеке, всю жизнь посвятившем приумножению своего состояния и превратившемся к пятидесяти восьми годам в подобие золотого идола: «Сухой, невысокий, неладно скроенный, но крепко сшитый… Золотыми пломбами блестели его крупные зубы, старой слоновой костью — крепкая лысая голова».

Лишенный каких бы то ни было человеческих чувств, американский бизнесмен сам чужд всему окружающему. Даже природа Италии, куда он едет отдохнуть и насладиться «любовью молоденьких неаполитанок — пусть даже и не совсем бескорыстно», встречает его неприветливо и холодно.

Все, что окружает его, мертвенно и гибельно, всему он несет смерть и тлен. Стремясь придать частному случаю большое социальное обобщение, показать обезличивающую человека власть золота, писатель лишает своего персонажа индивидуальных признаков, превращая его в символ бездуховности, делячества и практицизма.

Уверенный в правильности выбора жизненного пути, господин из Сан-Франциско, которого никогда не посещала мысль о смерти, внезапно умирает в дорогой каприйской гостинице.

Это наглядно демонстрирует крах его идеалов и принципов. Сила и могущество доллара, которому американец поклонялся всю жизнь и который он превратил в самоцель, оказались призрачными перед лицом смерти.

Символичен и сам корабль, на котором бизнесмен ехал развлечься в Италию и который везет его, уже мертвого, в ящике из-под содовой, обратно в Новый Свет.

Плывущий среди безбрежного океана пароход — это микромодель того мира, где все построено на продажности и фальши (чего стоит, например, красивая молодая пара, нанятая изображать влюбленных), где изнывают от тяжкого труда и унижения простые люди труда и проводят время в роскоши и веселье сильные мира сего: «…в смертной тоске стенала удушаемая туманом сирена, мерзли от стужи и шалели от непосильного напряжения внимания вахтенные на своей вышке, мрачным и знойным недрам преисподней, ее последнему, девятому кругу была подобна подводная утроба парохода… а тут, в баре, беззаботно закидывали ноги на ручки кресел, цедили коньяк и ликеры, плавали в волнах пряного дыма, в танцевальном зале все сияло и изливало свет, тепло и радость, пары то кружились в вальсах, то изгибались в танго — и музыка настойчиво, в какой-то сладостно-бесстыдной печали молила все об одном, все о том же…».

В этом емком и содержательном периоде великолепно передано отношение автора к жизни тех, кто населяет этот Ноев ковчег.

Пластическая ясность изображаемого, многообразие красок и зрительных впечатлений,— это то, что постоянно присуще художественному стилю Бунина, но в названных рассказах приобретает особую выразительность.

Особенно велика в «Господне из Сан-Франциско» роль детали, в которой через частное, конкретное, бытовое просвечивают общие закономерности, содержится большое обобщение.

Так, сцена переодевания к обеду господина из Сан-Франциско очень конкретна и в то же время носит характер символического предвестия.

Писатель детально живописует, как герой рассказа затискивает себя в сковывающий «крепкое старческое тело» костюм, застегивает «сдавивший горло не в меру тугой воротничок», мучительно ловит запонку, «крепко кусавшую дряблую кожицу в углублении под кадыком».

Через несколько минут господин умрет от удушья. Костюм, в который обряжается персонаж,— это зловещий атрибут фальшивого существования, как и корабль «Атлантида», как и весь этот «цивилизованный мир», мнимые ценности которого не приемлет писатель.

Рассказ «Господин из Сан-Франциско» завершается той же картиной, с которой начинался: гигантская «Атлантида» совершает свой обратный путь по океану космической жизни. Но эта кольцевая композиция отнюдь не означает согласие писателя с мыслью о вечном и неизменном круговороте истории.

Целой системой образов-символов Бунин утверждает как раз обратное — неизбежную гибель мира, погрязшего в эгоизме, продажности и бездуховности. Об этом свидетельствуют и эпиграф к рассказу, проводящий параллель между современной жизнью и печальным итогом древнего Вавилона, и название корабля.

Дав кораблю символическое название «Атлантида», автор ориентировал читателя на прямое сопоставление парохода — этого мира в миниатюре — с античным материком, бесследно исчезнувшим в пучине вод. Довершает эту картину образ Дьявола, который следит со скал Гибралтара за уходящим в ночь кораблем: сатана «правит бал» на корабле человеческой жизни.

Рассказ «Господин из Сан-Франциско» написан в период первой мировой войны. И он довольно отчетливо характеризует настроения писателя этого времени.

Война заставила Бунина еще пристальнее всмотреться в глубины человеческой натуры, в тысячелетнюю историю, отмеченную деспотизмом, насилием, жестокостью. 15 сентября 1915 года Бунин писал П. Нилусу: «Не припомню такой тупости и подавленности душевной, в которой давно нахожусь…

Война и томит, и мучит, и тревожит. Да и другое многое тоже». Собственно о первой мировой войне у Бунина произведений почти нет, если не считать рассказов «Последняя весна» и «Последняя осень», где эта тема находит определенное освещение.

Бунин писал не столько о войне, сколько, говоря словами Маяковского, «писал войною», обнажая в своем предреволюционном творчестве трагизм и даже катастрофичность бытия.

 

  1. Анализ рассказа «Сны Чанга»

Характерен в этом плане и рассказ Бунина 1916 года «Сны Чанга». Пес Чанг выбран писателем в качестве центрального персонажа вовсе не из желания вызвать добрые и нежные чувства к животным, чем обычно руководствовались писатели-реалисты XIX столетия.

Бунин с первых строк своего произведения переводит рассказ в план философских размышлений о тайнах жизни, о смысле земного существования.

И хотя автор точно указывает место действия — Одессу, подробно описывает чердак, на котором обитает Чанг со своим хозяином — спившимся отставным капитаном, на равных правах с этими картинами входят в рассказ воспоминания, сны Чанга, придавая произведению философский аспект.

Контраст между картинами былой счастливой жизни Чанга со своим хозяином и теперешним их жалким’ прозябанием — это конкретное выражение спора двух жизненных правд, о существовании которых мы узнаем в начале рассказа.

«Было когда-то две правды на свете, постоянно сменявших друг друга,—пишет Бунин,— первая та, что жизнь несказанно прекрасна, а другая — что жизнь мыслима лишь для сумасшедших. Теперь капитан утверждает, что есть, была и во веки веков будет только одна правда, последняя…». Что же это за правда?

О ней капитан говорит своему Другу художнику: «Друг мой, я видел весь земной шар — жизнь везде такова! Все это ложь и вздор, чем будто бы живут люди: нет у них ни Бога, ни совести, ни разумной цели существования, ни любви, ни дружбы, ни честности,— нет даже простой жалости.

Жизнь — скучный зимний день в грязном кабаке, не более…». Чанг по существу склоняется к выводам капитана.

В конце рассказа умирает спившийся капитан, осиротевший Чанг попадает к новому хозяину — художнику. Но мысли его устремлены к последнему Хозяину — Богу.

«В мире этом должна быть только одна правда,— третья,— пишет автор,— а какая она — про то знает тот последний. Хозяин, к которому уже скоро должен возвратиться Чанг». Таким выводом завершается рассказ.

Он не оставляет никаких надежд на возможность переустройства земной жизни в соответствии с законами первой, светлой правды и уповает на третью, высшую, неземную правду.

Весь рассказ пронизывает чувство трагизма жизни. Внезапный перелом в жизни капитана, приведший его к гибели, произошел из-за измены жены, которую он горячо любил.

Но жена, в сущности, не виновата, она вовсе даже не плоха, напротив, она прекрасна, все дело в том, что так предопределено судьбой, и от этого никуда не уйдешь.

Один из самых дискуссионных вопросов буниноведения — вопрос о позитивных устремлениях писателя предреволюционных лет. Что же противопоставляет Бунин — и противопоставляет ли — всеобщему трагизму бытия, катастрофичности жизни?

Бунинская концепция жизни находит свое выражение в формуле о двух правдах из «Снов Чанга»: «жизнь несказанно прекрасна» и в то же время «жизнь мыслима лишь для сумасшедших».

Это единство противоположностей — светлый и фатально мрачный взгляд на мир — сосуществуют во многих произведениях Бунина 10-х годов, определяя своеобразный «трагический мажор» их идейного содержания.

Осуждая бесчеловечность бездуховного эгоистического мира, Бунин противопоставляет ему мораль простых людей, живущих трудной, но нравственно здоровой, трудовой жизнью. Таков старик-рикша из рассказа «Братья», «движимый любовью не для себя, а семьи, для сына хотел счастья того, что не суждено было, не далось ему самому».

Мрачный колорит повествования в рассказе «Господин из Сан-Франциско» уступает место просветленному, когда речь заходит о простых людях Италии:

о старике-лодочнике Лоренцо, «беззаботном гуляке и красавце», знаменитом во всей Италии, о коридорном каприйской гостиницы Луиджи и особенно о двух абруццких горцах, воздающих «смиренно радостные хвалы Деве Марии»: «шли они — и целая страна, радостная, прекрасная, солнечная, простиралась над ними».

И в характере простого русского человека Бунин настойчиво ищет в эти годы положительное начало, не уходя от изображения его «пестроты». С одной стороны, он с беспощадной трезвостью реалиста продолжает показывать «дремучесть деревенской жизни».

А с другой — изображает то здоровое, что пробивается в русском крестьянине сквозь толщу невежества и темноты. В рассказе «Весенний вечер» (1915) невежественный и хмельной мужик убивает ради денег нищего старика.

И это акт отчаяния человека, когда «хоть с голоду околевать». Совершив же преступление, он осознает весь ужас содеянного и бросает ладанку с деньгами.

Поэтический образ юной крестьянской девушки Параши, чья романтическая любовь была грубо растоптана хищным и жестоким мещанином Никанором, создает Бунин в рассказе «При дороге» (1913).

Правы исследователи, подчеркивающие поэтическую, фольклорную основу образа Параши, олицетворяющей светлые стороны русского народного характера.

Большая роль в выявлении жизнеутверждающих начал жизни принадлежит в рассказах Бунина природе. Она — нравственный катализатор светлых, оптимистичных черт бытия.

В рассказе «Господин из Сан-Франциско» природа обновляется и очищается после смерти американца. Когда корабль с телом богатого янки покинул Капри, «на острове, подчеркивает автор — воцарились мир и покой».

Наконец, пессимистический прогноз на будущее преодолевается в рассказах писателя апофеозом любви.

Бунин воспринимал мир в неразложимом единстве его контрастов, в его диалектической сложности и противоречивости. Жизнь есть и счастье, и трагедия.

Высшим, таинственным и возвышенным проявлением этой жизни является для Бунина любовь. Но любовь у Бунина — страсть, и в этой страсти, являющейся вершинным проявлением жизни, сгорает человек. В муке, утверждает писатель, есть блаженство, а счастье столь пронзительно, что сродни страданию.

 

  1. Анализ рассказа «Легкое дыхание»

Показательна в этом плане бунинская новелла 1916 года «Легкое дыхание». Это исполненное высокого лиризма повествование о том, как расцветающая жизнь юной героини — гимназистки Оли Мещерской — была неожиданно прервана жуткой и на первый взгляд необъяснимой катастрофой.

Но в этой неожиданности — смерти героини — была своя роковая закономерность. Чтобы обнажить и выявить философскую основу трагедии, свое понимание любви как величайшего счастья и одновременно величайшей трагедии, Бунин своеобразно строит свое произведение.

Начало рассказа несет в себе известие о трагической развязке сюжета: «На кладбище, над свежей глиняной насыпью стоит новый крест из дуба, крепкий, тяжелый, гладкий…».

В него «вделан… выпуклый фарфоровый медальон, а в медальоне — фотографический портрет гимназистки с радостными, поразительно живыми глазами».

Затем начинается плавное ретроспективное повествование, полное ликующей радости жизни, которое автор замедляет, сдерживает эпическими подробностями: девочкой Оля Мещерская «ничем не выделялась в толпе коричневых гимназических платьиц… Затем она стала расцветать… не по дням, а по часам. …Никто так не танцевал на балах, как Оля Мещерская, никто не бегал так на коньках, как она, ни за кем на балах не ухаживали столько, сколько за ней.

Последнюю свою зиму Оля Мещерская совсем сошла с ума от веселья, как говорили в гимназии…». И вот однажды, на большой перемене, когда она вихрем носилась по школьному залу от восторженно гонявшихся за ней первоклассниц, ее неожиданно позвали к начальнице гимназии. Начальница выговаривает ей за то, что у нее не гимназическая, а женская прическа, что она носит дорогие туфли и гребни.

«Вы уже не девочка… но и не женщина,— раздраженно говорит Оле начальница,— …вы совершенно упускаете из виду, что вы пока только гимназистка…». И тут начинается резкий фабульный перелом.

В ответ Оля Мещерская произносит знаменательные слова: «Простите, мадам, вы ошибаетесь: я женщина. И виноват в этом знаете кто? Друг и сосед папы, а ваш брат — Алексей Михайлович Малютин. Это случилось прошлым летом в деревне».

В этот момент высшего читательского интереса сюжетная линия резко обрывается. И не заполняя ничем паузу, автор сражает нас новой ошеломляющей неожиданностью, внешне никак не связанной с первой — словами о том, что Олю застрелил казачий офицер.

Все то, что привело к убийству, что должно, казалось бы, составлять сюжет рассказа, излагается в одном абзаце, без подробностей и без всякой эмоциональной окраски — языком судебного протокола: «Офицер заявил судебному следователю, что Мещерская завлекла его, была с ним близка, поклялась быть его женой, а на вокзале, в день убийства, провожая его в Новочеркасск, вдруг сказала ему, что она и не думала никогда любить его…».

Автор не дает никакой психологической мотивировки этой истории. Больше того, в тот момент, когда внимание читателя устремляется по этому — самому главному сюжетному руслу (связь Оли с офицером и ее убийство), автор обрывает его и лишает ожидаемого ретроспективного изложения.

Рассказ о земном пути героини закончен — ив этот момент в повествование врывается светлая мелодия Оли — девочки, преисполненной счастья, ожидания любви.

Классная дама Оли, перезрелая дева, которая ходит каждый праздник на могилу своей ученицы, вспоминает, как однажды она невольно подслушала разговор Оли с ее подругой. «Я в одной папиной книге,— рассказывает Оля, прочла, какая красота должна быть у женщины.

Черные, кипящие смолой глаза, черные, как ночь, ресницы, нежно играющий румянец, тонкий стан, длиннее обыкновенного руки… маленькая ножка, покатые плечи… но главное, знаешь ли что? — Легкое дыхание! А ведь оно у меня есть,— ты послушай, как я вздыхаю, — ведь правда, есть?».

Так судорожно, с резкими изломами излагается фабула, в которой много остается непроясненным. С какой целью Бунин намеренно не соблюдает временную последовательность событий, и главное, нарушает между ними причинно-следственную связь?

Чтобы подчеркнуть главную философскую мысль: Оля Мещерская погибла не потому, что жизнь столкнула ее сначала со «старым ловеласом, а потом с грубым офицером. Потому и не дано сюжетного развития этих двух любовных встреч, что причины могли получить очень уж конкретное, житейское объяснение и увести читателя от главного.

Трагичность судьбы Оли Мещерской в ней самой, в ее очаровании, в ее органической слитности с жизнью, в полной подчиненности ее стихийным порывам — благостным и катастрофическим одновременно.

Оля была устремлена к жизни с такой неистовой страстностью, что любое столкновение с нею должно было привести к катастрофе. Перенапряженное ожидание предельной полноты жизни, любви как вихря, как самоотдачи, как «легкого дыхания» привело к катастрофе.

Оля сгорела, как ночная бабочка, неистово устремившаяся к испепеляющему огню любви. Не каждому дано такое чувство. Лишь тем, у кого есть легкое дыхание — неистовое ожидание жизни, счастья.

«Теперь это легкое дыхание,— заключает свое повествование Бунин,— снова рассеялось в мире, в этом облачном небе, в этом холодном весеннем ветре».

  1. Анализ книги «Окаянные дни»

Февральскую, а затем и Октябрьскую революцию Бунин не принял. 21 мая 1918 г. он выехал с женой из Москвы на юг и в течение почти двух лет жил сначала в Киеве, а затем в Одессе.

Оба эти города были ареной ожесточенной гражданской войны и не раз переходили из рук в руки. В Одессе в бурные и грозные месяцы 1919 года Бунин пишет свой дневник — своеобразную книгу, названную им «Окаянные дни».

Бунин увидел и отразил гражданскую войну только с одной стороны — со стороны красного террора. Но о белом терроре мы знаем достаточно. К сожалению, красный террор был такой же реальностью, как и белый.

В этих условиях лозунги свободы, братства, равенства воспринимались Буниным как «издевательская вывеска», потому что оказались обагрены кровью многих сотен и тысяч зачастую ни в чем не повинных людей.

Вот несколько бунинских записей: «Приехал Д.— бежал из Симферополя. Там, говорит, неописуемый ужас, солдаты и рабочие ходят прямо по колено в крови.

Какого-то старика-полковника зажарили живьем в паровозной топке… грабят, насилуют, пакостят в церквах, вырезают ремни из офицерских спин, венчают с кобылами священников… В Киеве… убито несколько профессоров, среди них знаменитый диагност Яновский». «Вчера было «экстренное» заседание исполкома.

Фельдман предложил «употреблять буржуев вместо лошадей для перевозки тяжестей». И так далее. Бунинский дневник пестрит записями подобного рода. Многое здесь, к сожалению, не вымысел.

Свидетельство тому — не один дневник Бунина, но и письма Короленко к Луначарскому и горьковские «Несвоевременные мысли», шолоховский «Тихий Дон», эпопея И. Шмелева «Солнце мертвых» и многие другие произведения и документы времени.

В своей книге Бунин характеризует революцию как развязывание самых низменных и диких инстинктов, как кровавый пролог к неисчерпаемым бедствиям, которые ожидают интеллигенцию, народ России, страну в целом.

«Наши дети, внуки,— пишет Бунин,— не будут в состоянии даже представить себе ту Россию… поистине сказочно-богатую и со сказочной быстротой процветавшую, в которой мы когда-то (то есть вчера) жили, которую мы не ценили, не понимали,— всю эту мощь, сложность, богатство, счастье…».

Подобными же чувствами, мыслями и настроениями проникнуты публицистические и литературно-критические статьи, заметки и записные книжки писателя, лишь недавно впервые опубликованные в нашей стране (сб. «Великий дурман», М., 1997).

 

  1. Эмиграция Бунина

В Одессе перед Буниным встал неизбежный вопрос: что делать? Бежать из России или, несмотря ни на что, остаться. Вопрос мучительный, и эти муки выбора тоже отразились на страницах его дневника.

Надвигающиеся грозные события приводят Бунина в конце 1919 г. к бесповоротному решению выехать за границу. 25 января 1920 г. на греческом пароходике «Патрас» он навсегда уезжает из России.

Бунин покидал Родину не как эмигрант, а как беженец. Потому что уносил Россию, ее образ с собой. В «Окаянных днях» он напишет: «Если бы я эту «икону», эту Русь не любил, не видал, из-за чего же бы так сходил с ума все эти годы, из-за чего страдал так непрерывно, так люто?»10.

Живя в Париже и в приморском городке Грасс, Бунин до конца дней чувствовал острую, щемящую боль по России. Тоскою по родине пронизаны его первые, созданные после почти двухлетнего перерыва, стихотворения.

Особенной горечью утраты родины наполнено его стихотворение 1922 г. «У птицы есть гнездо»:

У птицы есть гнездо, у зверя есть нора.

Как горько было сердцу молодому,

Когда я уходил с отцовского двора,

Сказать прости родному дому!

У зверя есть нора, у птицы есть гнездо.

Как бьется сердце, горестно и громко,

Когда вхожу, крестясь, в чужой, наемный дом

С своей уж ветхою котомкой!

Острая ностальгическая боль по родине заставляет Бунина создавать произведения, которые обращены к старой России.

Тема дореволюционной России становится основным содержанием его творчества на целых три десятилетия, до самой смерти.

В этом отношении Бунин разделил судьбу многих русских писателей-эмигрантов: Куприна, Чирикова, Шмелева, Б. Зайцева, Гусева -Оренбургского, Гребенщикова и других, которые все свое творчество посвятили изображению старой России, нередко идеализированной, очищенной от всего противоречивого.

К родине, к воспоминаниям о ней Бунин обращается уже в одном из первых рассказов, созданных за рубежом — «Косцы».

Повествуя о красоте русской народной песни, которую поют, работая в молодом березовом лесу, рязанские косцы, писатель раскрывает истоки той замечательной духовной и поэтической силы, которая заключена в этой песне: «Прелесть была в том, что все мы были дети своей родины и все были вместе и всем нам было хорошо, спокойно и любовно, без ясного понимания своих чувств, ибо их и не надо понимать, когда они есть».

 

  1. Зарубежная проза Бунина

Зарубежная проза И. Бунина развивается по преимуществу как лирическая, т. е. проза ясных и четких выражений авторских чувств, что в значительной мере определялось острой тоской писателя по покинутой родине.

Эти произведения, в основном рассказы, характеризуются ослабленной сюжетностью, умением их автора тонко и выразительно передать чувства и настроения, глубоким проникновением во внутренний мир персонажей, соединением лиризма и музыкальности, языковой отточенностью.

В эмиграции Бунин продолжил художественную разработку одной из главных тем своего творчества — темы любви. Ей посвящены повести «Митина любовь»,

«Дело корнета Елагина», рассказы «Солнечный удар», «Ида», «Мордовский сарафан» и особенно цикл небольших новелл под общим названием «Темные аллеи».

В освещении этой вечной для искусства темы Бунин глубоко оригинален. У классиков XIX столетия — И. С. Тургенева, Л. Н. Толстого и других — любовь обычно дается в идеальном аспекте, в ее духовной, нравственной, даже интеллектуальной сущности (для героинь тургеневских романов любовь не только школа чувства, но и школа мысли). Что же касается физиологической стороны любви, то классики ее практически не касались.

В начале XX века в ряде произведений русской литературы обозначилась другая крайность: нецеломудренное изображение любовных отношений, смакование натуралистических подробностей. Своеобразие Бунина в том, что духовное и физическое у него слиты в неразрывном единстве.

Любовь изображается писателем как роковая сила, что сродни первозданной природной стихии, которая, одарив человека ослепительным счастьем, затем наносит ему жестокий, нередко смертельный удар. Но все же главное в бунинской концепции любви — не пафос трагизма, а апофеоз человеческого чувства.

Мгновения любви — это вершина жизни бунинских героев, когда они познают высшую ценность бытия, гармонию тела и духа, полноту земного счастья.

 

  1. Анализ рассказа «Солнечный удар»

Изображению любви как страсти, как стихийного проявления космических сил посвящен рассказ «Солнечный удар» (1925). Юный офицер, встретив на волжском пароходе молодую замужнюю женщину, приглашает ее сойти на пристани городка, мимо которого они проплывают.

Молодые люди останавливаются в гостинице, и здесь происходит их близость. Утром женщина уезжает, даже не назвав своего имени. «Даю Вам честное слово,— говорит она, прощаясь,— что я совсем не то что Вы могли обо мне подумать.

Никогда ничего даже похожего на то, что случилось со мной, не было да и не будет больше. На меня точно затмение нашло… Или, вернее, мы оба получили что-то вроде солнечного удара». «В самом деле, точно какой-то солнечный удар»,— размышляет, оставшись один, поручик, ошеломленный счастьем прошедшей ночи.

Мимолетная встреча двух простых, ничем не примечательных людей («И что в ней особенного?» — спрашивает себя поручик) рождает у обоих чувство такого огромного счастья, что они вынуждены признать: «Никогда ничего подобного не испытал за всю жизнь ни тот, ни другой».

Не столь важно, как жили и как будут жить после своей мимолетной встречи эти люди, важно, что в их жизни внезапно вошло огромное всепоглощающее чувство — значит эта жизнь состоялась, ибо они узнали такое, что дано узнать не каждому.

 

  1. Анализ сборника рассказов «Темные аллеи»

Философско-психологическому осмыслению темы любви посвящен сборник рассказов Бунина «Темные аллеи» (1937—1945). «Думаю, что это самое лучшее и самое оригинальное из того, что я написал в жизни»,— так отозвался автор об этих произведениях.

Каждый рассказ сборника вполне самостоятелен, со своими героями, сюжетами, кругом проблем. Но между ними существует внутренняя связь, которая позволяет говорить о проблемном и тематическом единстве цикла.

Это единство определяется бунинской концепцией любви как «солнечного удара», накладывающего отпечаток на всю дальнейшую жизнь человека.

Герои «Темных аллей» без боязни и оглядки бросаются в ураган страсти. В этот краткий миг им дано постичь жизнь во всей ее полноте, после чего иные сгорают без остатка («Галя Ганская», «Пароход «Саратов», «Генрих»), другие влачат обыденное существование, вспоминая как самое дорогое в жизни, посетившую их однажды большую любовь («Руся», «Холодная осень»).

Любовь в понимании Бунина требует от человека максимального напряжения всех его духовных и физических сил. Потому она не может быть длительной: нередко в этой любви, как уже сказано, один из героев погибает.

Вот рассказ «Генрих». Писатель Глебов встретил замечательную по уму и красоте, тонкую и обаятельную женщину-переводчицу Генрих, но вскоре, после того, как они испытали величайшее счастье взаимной любви, она была неожиданно и нелепо убита из ревности другим писателем — австрийцем.

Герой другого рассказа — «Натали» — полюбил очаровательную девушку, и когда она, после целого ряда перипетий, стала его фактической женой, и он, казалось бы, достиг желанного счастья, ее настигла внезапная смерть от родов.

В рассказе «В Париже» двое . одиноких русских — женщина, работавшая в эмигрантском ресторане, и бывший полковник,— встретившись случайно, нашли друг в друге счастье, но вскоре после их сближения полковник внезапно умирает в вагоне метро.

И все же, несмотря на трагический исход, любовь раскрывается в них как величайшее счастье жизни, несравнимое ни с какими другими земными радостями. Эпиграфом к таким произведениям можно взять слова Натали из одноименного рассказа: «Разве бывает несчастная любовь, разве самая скорбная музыка не дает счастья?»

Для многих рассказов цикла («Муза», «Руся», «Поздний час», «Волки», «Холодная осень» и др.) характерен такой прием, как воспоминание, обращение их героев к прошлому. И самым значительным в своей прежней жизни, чаще всего в пору юности, они считают то время, когда любили, ярко, горячо и без остатка.

Старый отставной военный из рассказа «Темные аллеи», еще сохранивший следы былой красоты, встретившись случайно с хозяйкой постоялого двора, узнает в ней ту, которую тридцать лет назад, когда она была восемнадцатилетней девушкой, горячо любил.

Оглядываясь на свое прошлое, он приходит к выводу, что минуты близости с ней были «лучшие… истинно волшебные минуты», несравнимые со всей его последующей жизнью.

В рассказе «Холодная осень» женщина, повествующая o своей жизни, потеряла в начале первой мировой войны горячо любимого человека. Вспоминая много лет спустя последнюю встречу с ним, она приходит к выводу: «И это все, что было в моей жизни,— остальное ненужный сон».

С наибольшим интересом и мастерством Бунин изображает первую любовь, зарождение любовной страсти. Особенно это касается юных героинь. В сходных ситуациях он раскрывает совершенно различные, неповторимые женские характеры.

Таковы Муза, Руся, Натали, Галя Ганская, Степа, Таня и другие героини из одноименных рассказов. Тридцать восемь новелл этого сборника представляют нам великолепное разнообразие незабываемых женских типов.

Рядом с этим соцветием мужские характеры менее разработаны, подчас лишь намечены и, как правило, статичны. Они характеризуются скорее отраженно, в связи с физическим и психическим обликом женщины, которую они любят.

Даже тогда, когда в рассказе действует в основном только «он», например, влюбленный офицер из рассказа «Пароход «Саратов»,— все равно в памяти читателя остается «она» — «длинная, волнистая», и ее «голое колено в разрезе капота».

В рассказах цикла «Темные аллеи» Бунин немного пишет собственно о России. Главное место в них занимает тема любви — «солнечного удара», страсти, дающей человеку ощущение высшего блаженства, но испепеляющей его, что связано с бунинским представлением об эросе как могучей стихийной силе и основной форме проявления космической жизни.

Исключением в этом плане является рассказ «Чистый понедельник», где сквозь внешний любовный сюжет просвечивают глубокие размышления Бунина о России, ее прошлом и возможных путях развития.

Нередко бунинский рассказ содержит в себе как бы два уровня — один сюжетный, верхний, другой — глубинный, подтекстовый. Их можно сравнить с айсбергами: с их видимой и основной, подводной, частями.

Это мы видим и в «Легком дыхании», и в какой-то мере, в «Братьях», «Господине из Сан-Франциско», «Снах Чанга». Таков же и рассказ «Чистый понедельник», созданный Буниным 12 мая 1944 года.

Это произведение сам писатель считал лучшим из всего, что им было написано. «Благодарю Бога,— говорил он,— что он дал мне возможность написать «Чистый понедельник».

 

  1. Анализ рассказа «Чистый понедельник»

Внешняя событийная канва рассказа не отличается большой сложностью и вполне вписывается в тематику цикла «Темные аллеи». Действие происходит в 1913 году.

Молодые люди, он и она (Бунин нигде не называет их имен), познакомились однажды на лекции в литературно-художественном кружке и полюбили друг друга.

Он распахнут в своем чувстве, она сдерживает влечение к нему. Их близость все-таки происходит, но, проведя всего лишь одну ночь вместе, влюбленные навсегда расстаются, ибо героиня в Чистый понедельник, т. е. в первый день пред-пасхального поста 1913 года, принимает окончательное решение уйти в монастырь, расставшись со своим прошлым.

Однако в этот сюжет писатель с помощью ассоциаций, многозначительных деталей и подтекста вписывает свои мысли и прогнозы о России.

Бунин рассматривает Россию как страну с особым путем развития и своеобразным менталитетом, где переплелись черты европейские с чертами Востока, Азии.

Эта мысль красной нитью проходит через все произведение, в основе которого лежит историческая концепция, выявляющая самые существенные для писателя аспекты русской истории и национального характера.

С помощью бытовых и психологических деталей, которыми изобилует рассказ, Бунин подчеркивает сложность уклада русской жизни, где переплелись западные и восточные черты.

В квартире героини стоит «широкий турецкий диван», рядом с ним — «дорогое пианино», а над диваном, подчеркивает автор,— «зачем-то висел портрет босого Толстого».

Турецкий диван и дорогое пианино — это Восток и Запад (символы восточного и западного уклада жизни), а босой Толстой — это Россия, Русь в ее необычном, своеобразном, не укладывающемся ни в какие рамки облике.

Попав вечером в Прощеное воскресенье в славившийся своими блинами и реально существовавший в Москве в начале века трактир Егорова, девушка говорит, показывая на висящую в углу икону Богородицы-трое-ручицы: «Хорошо! Внизу дикие мужики, а тут блины с шампанским и Богородица-троеручица. Три руки! Ведь это Индия!».

Та же самая двойственность подчеркивается здесь Буниным — «дикие мужики», с одной стороны (азиатчина), а с другой — «блины с шампанским» — сочетание национального с европейским. А надо всем этим — Русь, символизируемая в образе Богородицы, но опять же необычном: христианская Богородица с тремя руками напоминает буддийского Шиву (опять своеобразное сочетание Руси, Запада и Востока).

Из персонажей рассказа наиболее значительно воплощает в себе сочетание западных и восточных черт героиня. Отец ее — «просвещенный человек знатного купеческого рода, жил на покое в Твери»,— пишет Бунин.

Дома героиня носит архалук — восточную одежду, род короткого кафтана, отороченный соболем (Сибирь). «Наследство моей астраханской бабушки»,— объясняет она происхождение этой одежды.

Итак, отец — тверской купец из срединной России, бабушка из Астрахани, где исконно жили татары. Русская и татарская кровь слились воедино в этой девушке.

Глядя на ее губы, на «темный пушок над ними», на ее стан, на гранатовый бархат платья, обоняя какой-то пряный запах ее волос, герой рассказа думает: «Москва, Персия, Турция. У нее красота была какая-то индийская, персидская»,— заключает герой.

Когда они однажды приехали на капустник МХАТа, знаменитый актер Качалов подошел к ней с бокалом вина и сказал: «Царь-девица, Шамаханская царица, твое здоровье!» В уста Качалова Бунин вложил свою точку зрения на облик и характер героини: она одновременно и «царь-девица» (как в русских сказках), и в то же время «Шамаханская царица» (как восточная героиня «Сказки о золотом петушке» Пушкина). Чем же наполнен духовный мир этой «Шамаханской царицы»?

По вечерам она читает Шницлера, Гофман-сталя, Пшибышевского, играет «Лунную сонату» Бетховена, т. е. тесно приближена к западноевропейской культуре. В то же время ее влечет к себе все исконно русское, прежде всего древнерусское.

Герой рассказа, от лица которого ведется повествование, не перестает удивляться, что его возлюбленная посещает кладбища и кремлевские соборы, прекрасно разбирается в православной и раскольнической христианской обрядовости, любит и готова бесконечно цитировать древнерусские летописи, тут же комментируя их.

Какая-то внутренняя напряженная работа постоянно совершается в душе девушки и удивляет, подчас обескураживает ее возлюбленного. «Она была загадочна, непонятна для меня»,— не раз замечает герой рассказа.

На вопрос возлюбленного, откуда она знает так много о Древней Руси, героиня отвечает: «Это Вы меня не знаете». Итогом всей этой работы души явился уход героини в монастырь.

В образе героини, в ее духовных исканиях сосредоточены поиски ответа самого Бунина на вопрос о путях спасения и развития России. Обратившись в 1944 году к созданию произведения, где действие происходит в 1913 году — исходном для России, Бунин предлагает свой путь спасения страны.

Оказавшись между Западом и Востоком, в точке пересечения в чем-то противостоящих исторических тенденций и культурных укладов, Россия сохранила специфические черты своей национальной жизни, воплощенной в летописях и в православии.

Эта третья сторона духовного облика и оказывается главенствующей в поведении и внутреннем мире его героини. Объединяя в своем облике черты западные и восточные, она избирает жизненным итогом служение Богу, т. е. смирение, нравственную чистоту, совестливость, глубинную любовь к Древней Руси.

Именно таким путем могла бы пойти и Россия, в которой, как в героине рассказа, тоже объединились три силы: азиатская стихийность и страстность; европейская культура и сдержанность и исконно национальная смиренность, совестливость, патриархальность в самом хорошем смысле этого слова и, конечно, православное мировидение.

Россия, к сожалению, пошла не по Бунину, в основном первым путем, что привело к революции, в которой писатель видел воплощение хаоса, взрыва, всеобщего разрушения.

Поступком своей героини (уходом в монастырь) писатель предлагал иной и вполне реальный выход из создавшегося положения — путь духовного смирения и просветления, обуздания стихии, эволюционного развития, укрепления религиозно-нравственного самосознания.

Именно на этом пути он видел спасение России, утверждения ею своего места в ряду других государств и народов. По Бунину, это истинно самобытный, не затронутый иноземными воздействиями, и потому перспективный, спасительный путь, укрепивший бы национальную специфику и менталитет России и ее народа.

Так своеобразно, по-бунински тонко, писатель поведал нам в своем произведении не только о любви, но, главное, о своих национально-исторических взглядах и прогнозах.

 

  1. Анализ романа «Жизнь Арсеньева»

Самым значительным произведением Бунина, созданным на чужбине, стал роман «Жизнь Арсеньева», над которым он работал свыше 11 лет, с 1927 по 1938 гг.

Роман «Жизнь Арсеньева» автобиографичен. В нем воспроизведены многие факты детства и юности самого Бунина. В то же время это книга о детстве и юности выходца из помещичьей семьи вообще. В этом смысле «Жизнь Арсеньева» примыкает к таким автобиографическим произведениям русской литературы, как «Детство. Отрочество. Юность». Л. Н. Толстого и «Детские годы Багрова-внука» С. Т. Аксакова.

Бунину суждено было создать последнюю в истории русской литературы автобиографическую книгу потомственного писателя-дворянина.

Какие же темы волнуют Бунина в этом произведении? Любовь, смерть, власть над душой человека воспоминаний детства и юности, родная природа, долг и призвание писателя, его отношение к народу и родине, отношение человека к религии — вот тот основной круг тем, которые освещаются Буниным в «Жизни Арсеньева».

Книга рассказывает о двадцати четырех годах жизни автобиографического героя, молодого человека Алексея Арсеньева: от рождения до разрыва с его первой глубокой любовью — Ликой, прототипом которой явилась первая любовь самого Бунина, Варвара Пашенко.

Однако по существу временные рамки произведения значительно шире: их раздвигают экскурсы в предыстории арсеньевского рода и отдельные попытки автора протянуть нить от далекого прошлого к современности.

Одна из особенностей книги — ее монологичность и малонаселенность персонажами в отличие от автобиографических книг Л. Толстого, Шмелева, Горького и других, где мы видим целую галерею различных действующих лиц.

В книге Бунина герой повествует преимущественно о себе самом: своих чувствах, ощущениях, впечатлениях. Это исповедь человека, прожившего по-своему интересную жизнь.

Другой характерной особенностью романа является наличие в нем устойчивых, проходящих через все произведение образов — лейтмотивов. Они связывают разнородные картины жизни единой философской концепцией — размышлениями не столько героя, сколько самого автора о счастье и в то же время трагичности жизни, ее кратковременности и быстротечности.

Каковы же эти мотивы? Один из них — проходящий через все произведение мотив смерти. Например, восприятие Арсеньевым в раннем детстве образа матери сочетается с последующим воспоминанием о ее смерти.

Вторая книга романа также завершается темой смерти — внезапной кончиной и похоронами родственника Арсеньева — Писарева. Пятая, самая обширная часть романа, которая первоначально печаталась как отдельное произведение под названием «Лика», повествует о любви Арсеньева к женщине, которая сыграла значительную роль в его жизни. Завершается же глава смертью Лики.

С темой смерти связана в романе, как и во всех поздних произведениях Бунина, тема любви. Это второй лейтмотив книги. Эти два мотива соединяются в конце романа сообщением о смерти Лики вскоре после того, как она покинула изнемогающего от мук любви и ревности Арсеньева.

Важно отметить, что смерть в произведении Бунина не подавляет и не подчиняет себе любовь. Напротив, именно любовь как высочайшее чувство торжествует в представлении автора. В своем романе Бунин вновь и вновь выступает певцом здоровой, свежей юношеской любви, оставляющей благодарное воспоминание в душе человека на всю жизнь.

Любовные увлечения Алексея Арсеньева проходят в романе как бы три стадии, соответствующие в целом этапам становления и формирования юношеского характера.

Его первая влюбленность в немочку Анхен — это лишь намек на чувство, начальное проявление жажды любви. Краткая, внезапно прервавшаяся плотская связь Алексея с Тонькой, горничной брата, лишена духовного начала и воспринимается им самим как необходимое явление, «когда тебе уже 17 лет». И, наконец, любовь к Лике — то всепоглощающее чувство, в котором нерасторжимо сливаются и духовное, и чувственное начала.

Любовь Арсеньева и Лики показана в романе всесторонне, в сложном единении и одновременно разладе. Лика и Алексей любят друг друга, но герой все чаще ощущает, что они по-духовному складу очень разные люди. Арсеньев часто смотрит на свою возлюбленную, как господин на рабыню.

Союз с женщиной представляется ему актом, в котором для него определены все права, но почти нет обязанностей. Любовь, считает он, не терпит покоя, привычки, ей необходимо постоянное обновление, предполагающее чувственное влечение к другим женщинам.

В свою очередь и Лика далека от того мира, в котором живет Арсеньев. Она не разделяет его любви к природе, печали по уходящей стародворянской усадебной жизни, глуха к поэзии и т. п.

Духовная несовместимость героев приводит к тому, что они начинают уставать друг от друга. Завершается все это разрывом влюбленных.

Однако смерть Лики обостряет восприятие героем несостоявшейся любви и воспринимается им как невосполнимая потеря. Весьма показательны заключительные строки произведения, рассказывающие о том, что испытал Арсеньев, увидев Лику во сне, много лет спустя после разрыва с ней: «Я видел ее смутно, но с такой силой любви, радости, с такой телесной и душевной близостью, которой не испытывал ни к кому никогда».

В поэтическом утверждении любви как чувства, над которым не властна даже смерть,— одна из самых примечательных особенностей романа.

Прекрасны в произведении и психологизированные картины природы. Они сочетают в себе яркость и сочность красок с пронизывающими их чувствами и мыслями героя и автора.

Пейзаж философичен: он углубляет и выявляет авторскую концепцию жизни, космические начала бытия и духовную сущность человека, для которого природа — неотъемлемая часть существования. Она обогащает и развивает человека, врачует его душевные раны.

Существенное значение имеет в романе также тема культуры и искусства, воспринимаемых сознанием юного Арсеньева. Восторженно рассказывает герой о библиотеке одного из соседей-помещиков, в которой оказалось множество «чудеснейших томов в толстых переплетах из темно-золотистой кожи»: произведения Сумарокова, Анны Буниной, Державина, Жуковского, Веневитинова, Языкова, Баратынского.

С восхищением и пиететом вспоминает герой о первых прочитанных им в детстве произведениях Пушкина и Гоголя.

Писатель обращает внимание в своем произведении и на роль религии в укреплении духовных начал человеческой личности. Совсем не призывая к религиозному аскетизму, Бунин тем не менее указывает на врачующее душу человека стремление к религиозно-нравственному самосовершенствованию.

В романе немало сцен и эпизодов, связанных с религиозными праздниками, и все они проникнуты поэзией, выписаны тщательно и одухотворенно. Бунин пишет о «буре восторга», неизменно возникавшей в душе Арсеньева при каждом посещении церкви, о «взрыве нашей высшей любви и к Богу, и к ближнему».

Возникает на страницах произведения и тема народа. Но как и ранее Бунин поэтизирует крестьян смиренных, добрых сердцем и душой. Но стоит Арсеньеву заговорить о людях протестующих, тем более сочувствующих революции, как нежность сменяется раздражением.

Здесь сказались политические взгляды самого писателя, не принимавшего никогда путь революционной борьбы и особенно насилие над личностью.

Словом, вся книга «Жизнь Арсеньева» — своеобразная летопись внутренней жизни героя, начиная с младенчества и кончая окончательным формированием характера.

Главное, что определяет своеобразие романа, его жанр, художественную структуру — это стремление показать, как при соприкосновении с разнородными жизненными явлениями — природными, бытовыми, культурными, социально-историческими — происходит выявление, развитие и обогащение эмоциональных и интеллектуальных черт личности.

Это своеобразная дума и беседа о жизни, которая вмещает в себя множество фактов, явлений и душевных движений. В романе «Жизнь Арсеньева» сквозь мысли, чувства, настроения главного героя звучит то поэтическое чувство родины, которое всегда было присуще лучшим произведениям Бунина.

 

  1. Жизнь Бунина во Франции

Как же складывается личная жизнь Бунина в годы пребывания его во Франции?

Обосновавшись с 1923 г. в Париже, Бунин большую часть времени, лето и осень, проводит вместе с женой и узким кругом друзей в Приморских Альпах, в городке Грасс, купив там обветшалую виллу «Жаннет».

В 1933 г. в скудное существование Буниных вторгается неожиданное событие — ему присуждают Нобелевскую премию — первому из русских писателей.

Это несколько укрепило материальное положение Бунина, а также привлекло к нему широкое внимание не только эмигрантов, но и французской общественности. Но это продолжалось недолго. Значительная часть премии была роздана терпевшим бедствие эмигрантам-соотечественникам, а интерес французской критики к Нобелевскому лауреату был недолог.

Тоска по родине не отпускала Бунина. 8 мая 1941 г. он пишет в Москву своему старому другу писателю Н. Д. Телешову: «Я сед, сух, но еще ядовит. Очень хочу домой». Об этом же он пишет и А. Н. Толстому.

Алексей Толстой предпринял попытку помочь Бунину в его возвращении на родину: он направил подробное письмо Сталину. Дав развернутую характеристику бунинскому таланту, Толстой просил Сталина о возможности возвращения писателя на родину.

Письмо было сдано в экспедицию Кремля 18 июня 1941 года, а через четыре дня началась война, отодвинувшая далеко в сторону все, что не имело к ней отношения.

 

  1. Бунин и Великая Отечественная Война

В годы Великой Отечественной войны Бунин без колебаний занял патриотическую позицию. По радиосводкам он жадно следил за ходом великого сражения, развернувшегося на просторах России. Его дневники этих лет пестрят сообщениями из России, из-за которых Бунин от отчаяния переходит к надежде.

Писатель не скрывает своей ненависти к фашизму. «Озверелые люди продолжают свое дьяволово дело — убийства и разрушения всего, всего! И это началось по воле одного человека — разрушение всего земного шара — вернее, того, кто воплотил в себя волю своего народа, которому не должно быть прощения до 77 колена»,— записывает он в дневнике 4 марта 1942 года. «Только сумасшедший кретин может думать, что он будет царствовать над Россией»,— убежден Бунин.

Осенью 1942 года произошла его встреча с советскими военнопленными, которых гитлеровцы использовали на трудработах во Франции. В дальнейшем они неоднократно навещали Буниных, тайно слушая вместе с хозяевами советские военные радиосводки.

В одном из писем Бунин замечает о своих новых знакомых: «Некоторые… были настолько очаровательны, что мы каждый день целовались с ними, как с родными… Они немало плясали, пели — «Москва, любимая, непобедимая».

Эти встречи обострили давнюю бунинскую мечту о возвращении на родину. «Часто думаю о возвращении домой. Доживу ли?» — записал он в дневнике 2 апреля 1943 г.

В ноябре 1942 г. фашисты оккупировали Францию. Пользуясь тяжелым материальным положением Бунина, профашистские газеты наперебой предлагали ему сотрудничество, суля золотые горы. Но все их попытки были тщетны. Бунин доходил до обмороков от голода, но не хотел идти ни на какие компромиссы.

Победоносное завершение Советским Союзом Отечественной войны было встречено им с великой радостью. Бунин внимательно присматривался к советской литературе.

Известны его высокие оценки поэмы Твардовского «Василий Теркин», рассказов К. Паустовского. К этому времени относятся его встречи в Париже с журналистом Ю. Жуковым, писателем К. Симоновым. Он посещает посла СССР во Франции Богомолова. Ему выдан паспорт гражданина СССР.

 

  1. Одиночество Бунина в эмиграции

Эти шаги вызвали резко негативное отношение к Бунину антисоветских эмигрантских кругов. С другой стороны, невозможным оказалось и возвращение писателя в Советский Союз, особенно после репрессивного партийного постановления в области литературы 1946 г. и доклада Жданова.

Одинокий, больной, полунищий Бунин оказался между двух огней: многие эмигранты отвернулись от него, советская же сторона, раздраженная и разочарованная тем, что Бунин не умоляет об отправке на родину, хранила глубокое молчание.

Эту горечь обид и одиночества усиливали мысли о неумолимом приближении смерти. Мотивы прощания с жизнью звучат в стихотворении «Два венка» и в последних прозаических произведениях Бунина, философских медитациях «Мистраль», «В альпах», «Легенда» с их характерными деталями и образами: чертог гробовой, надмогильные кресты, мертвое лицо, похожее на маску и т. п.

В некоторых из этих произведений писатель как бы подводит итог собственным земным трудам и дням. В маленьком рассказе «Бернар» (1952) он повествует о простом французском моряке, трудившемся не покладая рук и ушедшем из жизни с чувством честно исполненного долга.

Последними его словами были: «Думаю, что я был хороший моряк». «А что хотел он выразить этими словами? Радость сознания, что он, живя на земле, приносил пользу ближнему, будучи хорошим моряком?» — спрашивает автор.

И отвечает: «Нет: то, что Бог всякому из нас дает вместе с жизнью тот или иной талант и возлагает на нас священный долг не зарывать его в землю. Зачем, почему? Мы этого не знаем. Но мы должны знать, что все в этом непостижимом для нас мире непременно должно иметь какой-то смысл, какое-то высокое Божье намерение, направленное к тому, чтобы все в этом мире «было хорошо» и что усердное исполнение этого Божьего намерения есть вся заслуга наша перед Ним, а посему и радость, гордость.

И Бернар знал и чувствовал это. Он всю жизнь усердно, достойно, верно исполнял скромный долг, возложенный на него Богом, служил Ему не за страх, а за совесть. И как же ему было не сказать того, что он сказал, в свою последнюю минуту?».

«Мне кажется,— завершает свой рассказ Бунин,— что я, как художник, заслужил право сказать о себе, в свои последние дни, нечто подобное тому, что сказал, умирая, Бернар».

 

  1. Смерть Бунина

8 ноября 1953 г. в возрасте 83 лет Бунин умирает. Не стало выдающегося художника слова, прекрасного мастера прозы и поэзии. «Бунин — по времени последний из классиков русской литературы, чей опыт мы не имеем права забывать»,— писал А. Твардовский.

Творчество Бунина — это не только филигранное мастерство, потрясающая сила пластического изображения. Это любовь к родной земле, к русской культуре, к русскому языку. В 1914 году Бунин создал замечательное стихотворение, в котором подчеркнул непреходящее значение Слова в жизни каждого человека и человечества в целом:

Молчат гробницы, мумии и кости,—

Лишь слову жизнь дана: Из древней тьмы, на мировом погосте,

Звучат лишь Письмена.

И нет у нас иного достоянья!

Умейте же беречь Хоть в меру сил, в дни злобы и страданья,

Наш дар бессмертный — речь.

(«Слово»)

Служению этому бессмертному дару — родному Сло­ву — и посвятил всю свою жизнь русский писатель-классик Иван Алексеевич Бунин.

Поделитесь своим мнением
Для оформления сообщений Вы можете использовать следующие тэги:
<a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

© 2017 Инфошкола